– Нет, они мертвы.

– Что произошло? – спрашиваю я, хотя мне и не следовало этого делать.

– Ты уверена, что хочешь это знать? – спрашивает он, снимая очки и проводя рукой по лицу. Я размышляю всего несколько секунд.

– Да. Честно говоря, после того, что произошло в Мичигане, я не могу думать о тебе хуже, чем сейчас. Поэтому вряд ли ты сможешь испортить мое первое впечатление о тебе.

Сначала я думаю, что обидела его, но потом замечаю, как он улыбается.

– Возможно, ты права. Но помни, ты сама задала этот вопрос.

Я смотрю на его руки: левая лежит на руле, а правый локоть опирается на центральную консоль между нами. Пока он говорит, я не могу отвести взгляд от его татуировок и крепко сжимаю ладони между ног, чтобы не прикоснуться к нему или не притянуть ближе.

– Как я уже упоминал, мой отец был любителем выпить, а еще увлекался азартными играми. Особенно картами. Он мог напиться и проиграть все свои деньги, а иногда даже больше. Когда он выигрывал, то выигрывал по-крупному, и какое-то время все было замечательно. Однако вскоре он вновь начинал тратить деньги на алкоголь и сомнительные азартные игры. Если же он этого не делал, то его деньги крала моя мать, чтобы удовлетворить свою зависимость. Когда заканчивались деньги у них обоих, она была вынуждена продавать свое тело, чтобы заработать на очередную дозу.

Я не замечаю, как задерживаю дыхание, пока перед глазами не начинают появляться белые пятна. Медленно, стараясь не привлекать внимания Грэйсина, я выдыхаю, а затем вдыхаю свежий воздух.

– Когда мне было десять, мой отец чуть не забил ее до смерти, но умерла она от передозировки.

Это признание шокирует меня, и я вспоминаю его взгляд, когда он впервые увидел синяки на моих руках. Возможно, он увидел во мне свою мать и поэтому выбрал именно меня, чтобы я помогла ему сбежать.

– А твой отец? – спрашиваю я, откашливаясь.

– Спустя некоторое время он уехал, и я остался жить с бабушкой, которая была ничуть не лучше их обоих, – Грэйсин снова смотрит на меня, и на этот раз его глаза сияют и полны озорства. – Теперь твоя очередь. Поделись со мной чем-то, чего никто не знает.

Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно время, но я начинаю говорить, не успев подумать.

– В прошлом году я забеременела от Вика, но не решилась ему об этом сказать. Мне показалось, что он не хочет детей, поэтому я ждала подходящего момента, чтобы поделиться с ним этой новостью, – по моей щеке скатывается слеза, и я вытираю ее ладонью. – Сначала у меня не было возможности поговорить с ним, а потом я сделала что-то, что его очень рассердило. Он избил меня, и это было настолько жестоко, что ребенок не выжил. Я скрыла от него эту трагедию, потому что он не заслуживал знать о ней. Он вообще не заслуживал быть отцом этого ребенка.

Когда я поднимаю глаза, то замечаю, что внедорожник больше не едет. Грэйсин съехал на обочину и остановился.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, а он отстегивает ремень безопасности и поднимает центральную консоль.

– То, что я должен был сделать уже давно, – говорит он, притягивая меня к себе на колени и заключая в объятия. – Это была не твоя вина, а моя, и я обещаю сделать все возможное, чтобы искупить ее перед тобой.

Он ласково прижимает меня к себе, пока я не перестаю плакать и не успокаиваюсь.

– Единственный способ искупить свою вину – это убедиться, чтобы они заплатят за содеянное.

– Они обязательно заплатят, – уверенно обещает он, кивая и встречаясь со мной взглядом.

Глава 26

Час спустя мы оказываемся в баре, который похож на тысячи других. На первый взгляд, это скорее лачуга, чем настоящее заведение, но около дюжины машин на парковке и музыка, доносящаяся из открытых окон, говорят о том, что в ближайшее время он не закроется.