Поэтому он выжидал, тем временем знакомясь с помощью Вила с языком и культурой молдогов. Это оказалось сложнее, чем он предполагал. Сначала тот был рад вопросам Калли, потом начал хмуриться, и наконец раздраженно спросил:

— Приятно, конечно, когда к делу всей твоей жизни проявляют интерес, но зачем тебе все это знать? Ты можешь просто проконсультироваться со мной, если возникнут вопросы.

— Я хочу понять молдогов, — объяснил ему Калли.

— Понять? — Брови Вила удивленно дрогнули. — Но как ты или любой другой человек можете их понять, если ваша исходная предпосылка: все молдоги — чудища, уроды?

— Чудища? — в свою очередь изумился Калли. — Ты меня с кем-то спутал, Вил. Я ведь тоже пограничник, как и ты. Я не с Земли или какого-нибудь другого Старого мира.

— Неважно! — отрезал Вил. — Это не имеет значения — землянин ты или пограничник. На подсознательном уровне вы реагируете на молдогов одинаково, вами руководит старая концепция: «чужак» — значит «враг». А «враг» — значит нечто чудовищное, злобное, отвратительное. Нет, решительно добавил он. — Не стану я тебе рассказывать о молдогах. Ты все равно не поймешь, собственные предрассудки не дадут. Когда тебе понадобится конкретная информация, посоветуйся со мной. Но учить тебя всему, что я сам знаю, я не хочу: твое неверное восприятие проблемы станет только еще глубже.

Таким взволнованным Калли старика еще не видел. И он поступил мудро: не стал настаивать, на несколько дней сделал вид, что забыл о разговоре.

Тем временем он сам пришел к заключению, что в словах Вила имеется определенный смысл. Тогда он снова подошел к нему.

— Знаешь, Вил, я подумал и решил, что ты прав. Я в самом деле считал молдогов чудищами — в глубине души. Но ведь без твоей помощи я никогда не смогу взглянуть на них по-другому.

Вил хмуро смотрел на Калли.

— Ты прав, — вздохнул он. — Слишком часто приходилось мне встречаться с дураками, которые ничего не желали слушать. Понимаешь, в большинстве своем люди даже знать не хотят о подсознательных барьерах, которые возникают между людьми разных культур. Что уж и говорить о различиях между людьми и молдогами!

— Попробуй это мне растолковать, ты ничего не теряешь, — предложил Калли. — Например, что ты имел в виду, упоминая культурные барьеры?

Вил вдруг засмеялся, в голосе его появился энтузиазм.

— Расскажу тебе одно историю. Но сначала скажи: тебе приходилось общаться с людьми, которые во время разговора становятся к тебе так близко, что ты даже чувствуешь их дыхание на лице?

— Действительно, случалось такое, — сказал Калли.

— Ну, тогда я тебе буду рассказывать, а ты имей это в виду. Насколько я знаю, случай этот имел место еще в двадцатом веке. Согласно источнику, произошел он во время дипломатического коктейля, на котором послы Англии и Италии разговаривали друг с другом, стоя, лицом к лицу. В ходе беседы они постепенно, сами того не замечая, перемещались через комнату — один пятился, другой наступал. Пятился англичанин, а наступал итальянец.

Вил вдруг замолчал, вопросительно посмотрел на Калли.

— Как ты думаешь, почему так получалось? — спросил он.

— Понятия не имею.

— Дело в том, что у людей разных культур разные понятия о комфортном расстоянии до собеседника в разговоре. Комфортное расстояние для итальянца было в два раза меньше, чем для англичанина.