Калли рассмеялся.

— Да, могу себе представить!

— Очень хорошо, — сказал Вил. — Кстати, что касается молдогов, то у них две дистанции комфортности — «индивидуальная», примерно в восемь футов, и «личная» — около двенадцати дюймов. Но не будем пока об этом. Ты не читал случайно книг Эдварда Т.Холла, который жил в двадцатом веке?

Калли отрицательно покачал головой.

— Среди прочих он написал книгу под заглавием «Беззвучный язык». В книге рассказывается о небольшом городке на западе Америки, в котором большинство представителей городской власти имели испанские корни, в то время как многие проезжающие через город принадлежали к англо-американскому типу культуры. Предел скорости в черте города был установлен пятнадцать миль в час. Испано-американский полицейский неуклонно задерживал всех, кто превышал лимит, пусть хоть немного. Ничего страшного, по сути, но вскоре англо-американцы стали замечать, что арестованные за превышение скорости испано-американцы отделывались в суде гораздо легче, чем они. Англы пришли в негодование.

Калли вновь засмеялся.

— Я бы на их месте сделал то же самое, — сказал он.

— Не сомневаюсь, поскольку твои культурные корни явно ближе к английской культуре, чем испанской, — заметил Вил. — Но суть в том, что обе стороны, — испано-американцы и англо-американцы, — согласно своему мировоззрению, поступали нормально. Для испанцев закон — это то, что не подлежит обсуждению. Если их задерживал полицейский, они подчинялись беспрекословно. И только после ареста они прибегали к неформальным методам, чаще всего использую свои семейные связи: ведь в правительственной системе почти у всех находились какие-нибудь родственники. С другой стороны, англы весьма вольно относились к установленным правилам. Им представлялось, что предел скорости должен быть гибким, учитывать условия и ситуацию на дороге. Но как только в дело включалась машина закона, они становились чересчур официальными. Суд должен быть в высшей степени непредвзятым — ничего другого им и в голову прийти не могло. Конфликт между ними зашел так далеко, что во время одного из задержаний полицейских был ранен, и ему пришлось арестовать нарушителя с пистолетом в руке. Вот тебе и пожалуйста — две разные культурные группы вели себя правильно согласно канонам собственных культур, отчего постоянно были на ножах.

— Ну, ладно, — сказал Калли, когда Виол закончил. — Идею твою я понял. Совет Трехпланетья и послы молдогов, сами того не осознавая, говорят на разных языках…

— Иначе и быть не может! — воскликнул Вил. — В том-то все и дело. Они просто не могут понимать друг друга в принципе; молдоги — нас, людей, а мы, люди, — молдогов. Например, главой тройки послов является адмирал Рун. Люди, естественно, принимают двух остальных за эскорт или помощников. Но как по-твоему, почему — с точки зрения молдогов — они здесь втроем?

— Понятия не имею, — сказал Калли. — Прости и просвети меня.

Вил не заметил иронии. Он был слишком поглощен темой разговора.

— Их трое, потому что в понимании молдогов вообще нет такой вещи, как «отдельная личность». Примерное соответствие этому понятию — их триада, тесное взаимодействие трех индивидов. Теоретически, это три брата или сестры, но на практике — любая комбинация из трех.