Видишь ли, в понятиях их культуры, любой заложник в сущности тот же мертвец.

— Почему?

— Потому что, как они это понимают, любой член семьи, связанный с нежелательными и опасными акциями, предпочтительнее мертвый, чем живой.

Как бы ни хотелось ему жить, обязанность его — умереть, тогда семья официально может определить на освободившееся место кого-нибудь нового.

Обязанности по отношению к семье для них важнее интересов отдельной личности, далее — обязанности перед септом важнее обязанностей перед семьей, клан — выше септа, а выживание молдогов как расы — превыше всего.

Поэтому то, что в наших глазах, — вершина самопожертвования, для молдога всего лишь минимум.

Калли хмуро все на седоволосого антрополога.

— Но корабль молдогов должен встретиться с кораблем заложников.

Значит, они их примут все-таки?

— А ты в этом полностью уверен? — парировал Вил. — Почему ты думаешь, что молдоги знают о плане Совета Старых миров и что они с этим планом согласны?

Калли сел на койку, жестом пригласил Вила занять стул напротив.

— Не могу представить, чтобы заложников отправили без предварительной консультации с молдогами, — сказал Калли. — Ведь Рун и его братья, очевидно, все еще находятся на Земле. Я хочу знать, Вил: как, вероятнее всего, молдоги решат поступить с заложниками?

Вил задумался.

— Единственное, что мне приходит сейчас на ум — это их легенда о девяти сестрах из Огх. Эти сестры сдались враждебному клану, потому что все взрослые мужчины их клана были мертвы, а наследники воинов — еще слишком малы. Если бы девять сестер не сдались, они были бы вынуждены продолжать войну с тем кланом как регенты юных наследников. Погибнув, они оставили бы детей на попечения септа, желали они этого или нет, следовательно, враги имели бы законное право расправиться и с мальчиками.

Сдавшись враждебному клану, сестры избежали сразу двух бед. Во-первых, они были женщинами, а не воинами, и поэтому, блюдя почтенность, враждебный клан своих пленниц казнить не мог. А поскольку сестры, оставшись живыми, для своих стали как бы мертвыми, их дети могли просить помощи у нейтрального клана. Это был ловкий ход, они смогли найти решение конфликта, который казался неразрешимым.

— Ну, а как эту легенду можно применить к заложникам? — спросил Калли.

— Я попытаюсь предугадать. Скорее всего, молдоги заподозрят какую-то ловушку, хитрость со стороны людей.

— Ловушка… — задумчиво повторил Калли.

Он погрузился в размышления на несколько секунд. Потом взгляд его встретился с глазами Вила. — Как ты полагаешь, свяжут они сдачу заложников с тем, что делал я… мы делали? С нашим рейдом?

Вил медленно кивнул.

— Думаю, да. Не забывай, молдоги уверены: все, что мы натворили, было одобрено нашими начальниками старейшинами. Поэтому Трехпланетному Совету придется сильно попотеть, чтобы доказать свою непричастность к рейду.

— Итак, — сделал вывод Калли, — молдоги воспримут заложников как еще одну пощечину, вроде моего Демона Тьмы?

Вил вздохнул.

— Вот об этом я не подумал, — признался старик. — Да, в самом деле, они вполне могут взглянуть на дело с такой точки зрения. Это будет вполне в характере молдогов.

— Но, — продолжил Калли, — заложников они сначала примут?

— Да. Им придется… — Вил замолчал. — Я понял тебя, Калли. Не сомневаюсь, молдоги позаботятся о приеме заложников. Тебя волнует, как это будет происходить?

— Именно.