Алекс достал из дипломата папку, несколько карандашей, пачку желтой бумаги и положил все это на кровати рядом с Марком.

– Хитрож… подонок! – упрекнул его Марк. – Когда ты шел сюда, ты знал, что я предложу тебе работать в «Мачо»!

– Откуда я мог это знать? – с невинным видом возразил Алекс. – Я просто готовил для тебя еще одну записку.

– Ну конечно! – Однако подброшенная Алексом идея уже завладела его воображением. – В любом случае это прекрасная мысль! Как я сам не додумался! Я назову это… «Манифестом "Мачо"»!

– Видишь, что получается, когда два величайших ума работают вместе?

В дверях раздался какой-то шорох, и в палату вошла молодая медсестра. Ей было лет двадцать пять, и даже форменный белый халат не мог скрыть того факта, что у нее великолепная фигура. От шуршания шелка у нее под юбкой по телу Марка пробежала дрожь.

– Время посещения закончилось, мистер Лаваль, – тоном, не допускающим возражений, произнесла медсестра. – Доктор разрешил только короткий визит, а вы находитесь здесь уже полчаса. Нам нужно отдохнуть, не правда ли, мистер Бакнер?

– Ухожу, уже ухожу! – поспешно сказал Алекс, захлопывая кейс, и двинулся к двери. – Не напрягайся, дружище.

Медсестра уже вставляла градусник в рот Марку и щупала его пульс.

Остановившись в дверях, Алекс сказал, глядя на медсестру:

– Помни о своем состоянии, Марк.

Марк расхохотался, термометр выпал у него изо рта.

– У меня только рука не в порядке! – крикнул он вслед уходящему Алексу.

Неодобрительно ворча, медсестра подняла упавший на кровать термометр и осторожно положила на поднос с таким видом, как будто градусник сразу же густо облепили бесчисленные микробы. Марк принялся откровенно ее разглядывать. У медсестры была ярко выраженная нордическая внешность: васильково-синие глаза, светлые волосы, розовый цвет лица. Накрахмаленный халат едва не лопался под напором ее больших грудей.

– Как вас зовут? – поспешил спросить Марк, пока медсестра не засунула ему в рот другой термометр.

– Джейн, – подчеркнуто строго ответила она. – Всего-навсего Джейн. Как я понимаю, вы издаете журнал. Тогда, должно быть, вы умеете читать. – И она сурово указала на табличку, приколотую над ее левой грудью.

Марк только открыл рот, чтобы ответить, как она ловко засунула туда термометр.

Измерив температуру, медсестра сделала пометку в своих записях.

– У меня высокая температура?

– Немного повышенная. Но этого следовало ожидать, учитывая то, что с вами случилось.

– Вам не приходило в голову, что это может быть из-за вас? В вашем присутствии у кого угодно температура поднимется до небес.

Вместо ответа Джейн только строго посмотрела на него.

– Наверно, вам уже говорили об этом, – смущенно пробормотал Марк.

– Я слышу об этом по десять раз на дню, мистер Бакнер.

С этими словами она взяла свой поднос и вышла из палаты, оставляя за собой шуршащий след.

Ошеломленный Марк долго лежал, улыбаясь, затем встряхнул головой, взял папку с бумагой, которую оставил ему Алекс, и принялся писать:

«Для нашей страны настало время свободно говорить о сексе. И не только о гомосексуализме, хотя это тоже необходимо. Слишком долго секс относили к темным сторонам нашей жизни, о которых следует говорить только шепотом, слишком долго подвергали различным запретам. Этот синдром стыда приводит к тому, что и нагота находится под запретом.