Теперь если Марк был в городе, то каждый день после обеда спускался на сорок девятый этаж и сидел в своем кабинете – независимо от того, требовали ли того дела или нет. Это был предлог увидеться с Пегги.

Едва Марк успел сесть за письменный стол, как раздалось жужжание селектора. Он нажал кнопку:

– Да, Пегги.

– Вас хочет видеть некий господин, мистер Бакнер. Мистер Сноу.

– Сноу? – недоверчиво переспросил Марк. – Ласло Сноу?

– Он так назвался.

– Чтоб мне провалиться, это он! – пробормотал Бакнер. – Пригласите его войти!

Марк поудобнее устроился в кресле и постарался собраться. Он решил, что даже не встанет из-за стола, когда посетитель войдет.

Тем не менее когда Пегги открыла дверь, чтобы впустить Ласло Сноу, Марк обнаружил, что не только поднимается, но и идет навстречу гостю, протягивая ему руку.

– Мистер Сноу! Какая неожиданность… Очень, очень рад.

Годы неласково обошлись с Ласло Сноу. Он похудел и поседел, узкие плечи поникли. Теперь ему уже явно под семьдесят, отметил про себя Марк, когда они обменивались рукопожатиями.

– Может, хотите что-нибудь выпить? – спросил он, жестом предлагая гостю сесть. – Или сигару?

– Нет, спасибо, мистер Бакнер. – Тяжело вздохнув, Сноу опустился в кресло.

«Что ему от меня надо?» – напряженно думал Марк, возвращаясь на свое место. Получить работу? Эту мысль он сразу же отверг. Правда, Марк, который с помощью Алекса был в курсе дел всех конкурирующих изданий, знал, что тираж принадлежавшего Сноу журнала падает. Впрочем, тут не было ничего необычного: на журнальном рынке все время кто-нибудь терпел неудачу – как старые журналы, так и новые.

– Много воды утекло, мистер Сноу.

– Да, порядочно. И многое изменилось. – Сноу окинул взглядом кабинет. – Процветающий журнал, собственное здание, сеть частных клубов. К тому же, как я слышал, вы финансируете производство кинофильмов.

– Да, мы запустили фильм в производство.

– Мистер Бакнер, я очень хорошо помню то, что вы мне сказали напоследок. Вы сказали, что мои суждения – дерьмо…

Почувствовав себя неловко, Марк замахал руками:

– Я всегда об этом сожалел. Тогда я был молод и чересчур горяч.

Сноу покачал головой – медленно, очень медленно, как будто боялся, что она отвалится.

– Нет, вы были правы. Если бы я тогда вас послушался, если бы не уволил, мой журнал не оказался бы в таком бедственном положении, как сейчас.

– Ваши дела настолько плохи? Мне очень жаль.

– Давайте говорить откровенно, мистер Бакнер. Я уверен, что вы прекрасно знаете, как обстоят дела у ваших конкурентов. Хотя, конечно, мое издание вовсе не конкурент «Мачо» – как, впрочем, ни одно другое. – Сноу слабо улыбнулся. – К тому же я уверен, что вы нисколько мне не сочувствуете. С чего бы вдруг вы стали мне сочувствовать? Если бы я был на вашем месте, я бы… пожалуй, я бы злорадствовал.

Это было настолько близко к истине, что Марка как током ударило.

– Ладно, мистер Сноу, – сказал он жестко. – Вы хотите, чтобы мы говорили откровенно. Тогда скажите, для чего вы сюда пришли?

– Мне грозит банкротство, мистер Бакнер, – пытаясь сохранить остатки достоинства, признался Сноу. – Я пришел просить вас о помощи.

– О помощи? Вы хотите сказать, что просите кредит?

– Нет, нет, ничего подобного. К чему вам, да и кому-либо другому, бросать деньги в бездонную бочку? Я пришел к вам в надежде, что вы купите мой журнал.