В пятницу утром вся наша семья выехала в Лас-Вегас в детскую больницу Санрайз. Перед школой заехала Мэдисон с плюшевым мишкой для Джереми и объятиями для меня. Её волосы уже вернулись в свой естественный цвет. Они выглядели точно так же. Я завидовала, как легко она вернулась к обычной жизни.

По пути в Лас-Вегас я играла с Джереми в карты, пытаясь поймать ещё несколько мгновений нормальной жизни, прежде чем мы доберёмся до больницы.

— Ты не закончила историю, — напомнил он мне. — Что случилось после ворон?

Да, и что же? Он не поверил ни одной сверхъестественной попытке спастись, так что стоит попробовать очевидные варианты.

— Мы решили вылезти наверх. Понимаешь, как скалолазы. Скальные стены в Подземном царстве похожи на те, что на скалодроме. Ну, только гораздо выше.

— Тогда почему все остальные не вылезают?

— Потому что скалы такие крутые и такие высокие, что большинство людей сдаются через какое-то время. Но ты не сдавайся, хорошо?

Он посмотрел на меня серьёзными глазами, но ничего не ответил.

— Обещай мне, что никогда не сдашься?

Его взгляд оставался серьёзным.

— А разве Смерть с Косой не ловит тех, кто пытается вылезти?

— Я её отвлеку, пока ты будешь лезть. Всё будет хорошо.

Я позволила ему выиграть партию. И следующую тоже. Наверное, зря. Потому что, выиграв третью партию подряд, он критично посмотрел на меня и прошептал:

— Предполагалось, что ты будешь счастлива. Я загадал это!

— Иногда требуется время, чтобы желание начало действовать, — объяснила я.

— Как Робин Гуд, который не сразу пришёл? — спросил он.

— Да. Как Робин Гуд.

— Хорошо. Но ведь скоро ты будешь счастлива?

Надеюсь, но только если операция пройдёт успешно.

— Я буду счастлива, если ты не сдашься, — сказала я.

Мы доехали до больницы, и родители зарегистрировали Джереми. Мы стали ждать. Родители ушли в дальнюю комнату оформлять документы по страховке. А мы с Лией по очереди читали ему рассказы. Каждый раз, когда у Лии срывался голос, я ещё явственнее ощущала болезненность ситуации. Лиа спокойней всех в нашей семье переживала лечение Джереми, но сейчас даже она сорвалась. Я сжала её руку, как делала, когда мы были маленькими девочками.

Родители вернулись, и мы продолжили ждать. Нам сказали приехать в больницу к одиннадцати тридцати, за два часа до операции. Видимо столько времени требовалось для оформления документов. Мы вернулись в предоперационную палату, где медсестра измерила кровяное давление, вес и другие параметры Джереми. Потом он переоделся в больничную пижаму и стал играть в игровую приставку, пока медсестра задавала вопросы родителям. Мы ещё подождали. Пришёл детский психолог и объяснил процедуру Джереми. После него поговорить с Джереми пришёл анестезиолог и задал ещё больше вопросов.

Я удивлялась, как они умудряются говорить так обыкновенно, так жизнерадостно, когда всё было совсем наоборот.

Наконец мы вышли в коридор, в последний раз обняв Джереми, и его увели.

— Продолжай взбираться, — прошептала я, но он был слишком далеко, чтоб услышать.

В комнате ожидания сидело двадцать восемь человек. Я несколько раз пересчитала их, глядя в пространство и так усердно жуя жвачку, что заболела челюсть. В итоге я выплюнула жвачку. Мама и папа разговаривали друг с другом приглушёнными голосами. Лиа листала страницы журнала, но не читала его.

Мы ждали и ждали, и ждали.

Я сказала родителям, что мне нужно размять ноги. Вышла из комнаты и медленно пошла по коридору. Мимо меня проплывали незнакомые лица, как песчинки в ручье. Я шла, не разбирая пути.