Она пыталась не показывать свое разочарование этим ответом. И понимала, что глупо расстраиваться. Ради бога, он же священник! О чем она думает!

К счастью, он нарушил лед молчания, рассмеявшись:

- Кстати, видели бы вы, чем я занимался, будучи подростком. По сравнению со мной Тед Кеннеди выглядел бы как мистер Роджерс.

Джеррика рассмеялась. Конечно. Она бы не подумала...

- Эй, блондиночка, - внезапно вмешался чей-то голос. - Ты, наверное, самая клевая телка, которую я когда-либо видел. Едрен батон, у меня в штанах сейчас задымится!

Джеррика и священник одновременно подняли глаза. Перед их кабинкой стоял высокий худой деревенщина в трактористской бейсболке с длинными, свалявшимися волосами и жидкой бородкой. От него шел густой запах пива, а за спиной у него стоял какой-то толстый парень.

Александер даже не дрогнул.

- Эй, мужик, отвали. Не видишь, у нас с дамой приватная беседа? «Приватная» - значит, тебя не пригласили.

- Черт, святоша, ты кто такой, а? - Парень отклонился назад, уперев руки в бока, и рассмеялся. - Я не с тобой разговариваю, а с ней.

- Да, ну? - с издевкой произнес Александер. - Вот, что я тебе скажу, Эйнштейн. А я с тобой разговариваю, и говорю тебе, делай отсюда ноги и займись своим делом.

Бородач ухмыльнулся. Ухмылка была угрожающей. Грудные мышцы напряглись под черной футболкой, на которой был изображен плюшевый мишка, показывающий средний палец.

- Я сделаю тебе большое одолжение, священник, притворюсь, что не слышал этого. Я разговариваю с дамой, понимаешь, а такая жаркая дама и есть мое дело.

- Пошел на хер, - сказала Джеррика, скривившись от отвращения.

Парень и его толстый приятель рассмеялись.

- Не знаешь, что такое уважение? Нельзя говорить такие слова при священнике.

- Пошел на хер, - сказал Александер.

- Вот это да! А что ты сделаешь, святой отец? Отгонишь меня своим воротничком?

- Надеру тебе задницу так, что мало не покажется, - очень холодно произнес Александер, - если не оставишь нас в покое и не займешься своим делом.

Тишина опустилась на бар, будто у него рухнула крыша. Отовсюду глядели неподвижные лица. Александер оценил обстановку. Ситуация у деревенщины была патовая. Но что-то должно было произойти, и первый ход сделал бородач.

Парень потер себе промежность джинсов и ехидно ухмыльнулся.

- И все же, что такая красотка делает в баре с каким-то святошей? Он тебя трахает? Ты ему отсасываешь? Черт, я думал, священники не должны заниматься такими вещами с женщинами, только друг с другом, верно, Дикки?

- Э-э, это верно, Боллз, - сказал толстяк, придерживая живот. - А ты видел ее сиськи? Едрен батон! Думаю, я должен их пощупать. И думаю, у этого старого святоши кишка тонка, чтобы мне помешать.

Александер затушил окурок.

- Если тронешь ее, получишь в «бубен» так, что увидишь звездочки.

- Да? - Очередной смешок. - Посмотрим. Ухмылка осталась, темные глаза сузились. А потом...

- Лучше не надо... - спокойно предупредил Александер.

Потом этот бородатый и волосатый парень резко протянул руку вниз и схватил Джеррику за левую грудь. Та поморщилась, вскрикнула и...

ШМЯК!

... Александер со всей силы двинул парню в челюсть. Тот отлетел назад, взмахнул руками и приземлился на стол, сломав его. Затем сполз на пол.

Александер поднялся на ноги, сжимая кулаки, но с выражением полного умиротворения на лице.

- Как насчет тебя, толстяк? - обратился он ко второму парню. - Тоже хочешь?

Тот сделал неуверенный шаг вперед и, заикаясь, произнес.

- Я... я сейчас башку тебе отобью, священник! Я...

Александер слегка улыбнулся. Его левая рука метнулась вперед, схватила жировую складку на животе толстяка и крепко сжала. Парень взвыл. Затем кулак Александера жестко соприкоснулся с его челюстью.