В небе полыхнула зарница, и Толстолоб снова услышал Голос.

«ПРИДИ», - произнес тот.

И Толстолоб шел. Только сейчас ему хотелось кое-чего другого, понимаете, а еще он был голоден.

И тут он увидел маленький фермерский домик.

2

- Вот это хорошая девочка, вот это моя детка...

Нед слушал, съежившись в темноте своей комнаты.

- О, Папочка! - кричала во весь голос его сестра. - Мне больно!

- Ну же, дорогая, - раздался голос их отца. - Тебе нужно уяснить, что в жизни бывают некоторые слегка неприятные вещи. Но это пустяки. Ты привыкнешь.

Это происходило почти каждую ночь. Папочка приходил с фермы с большой зеленой сеялкой или сенным прессом, сидел и потягивал свою «самогонку», пока не всходила луна. А потом всегда случалось это.

Неду было тринадцать, Мелиссе - двенадцать. Их Мамочка умерла пару лет назад, от рака, как сказал им доктор. И с тех пор в доме стали твориться какие-то ненормальные вещи.

Маленький Нед знал, что это ненормально, поскольку не слышал в школе от других детей, что такое бывает. Поэтому Нед молчал, не хотел, чтобы его друзья считали его семью ненормальной.

Однако это происходило снова и снова...

Папочка всегда начинал с Мелиссы. Нед никогда не видел, что он с ней делал, но догадывался. «Папино время, Мелисса», - всегда говорил Папочка. От него несло той ужасной «самогонкой». Нед ждал в своей комнате, когда наступит его черед. Он слышал, что происходит. А иногда Папочка становился очень злым, и Нед слышал резкие влажные шлепки! Это Папочка бил Мелиссу по лицу, когда она плакала или на что-то не соглашалась. Нед знал это, потому что с ним было такое же обращение.

- Вот так, сладенькая, - говорил Папочка по другую сторону стены. - А теперь пришла очередь твоего братца.

Мелисса плакала, пытаясь подавить всхлипы. Папочка почти всегда пускал ей кровь, и это неудивительно, потому что с Недом было то же самое.

- Хорошая девочка. Вот это папина хорошая девочка. Больно больше не будет, милая. Папочка закончил.

О, нет, - думал Нед. Потому что когда Папочка говорил так, это значило, что наступил его черед.

Нед делал единственное, что мог: молился Богу. «Уповайте на Господа вовеки», - говорил отец Карпинс каждое воскресенье в церкви, до того, как ее закрыли. «Верьте в Бога, и он поможет вам». Нед верил в бога, и молился каждую ночь, но с тех пор, как мама умерла, Бог ни разу не ответил на его молитвы.

Дверь с щелчком открылась. Свет из коридора ворвался в комнату, упав на лицо Неда.

- Папино время, сынок...

Он давно уже перестал сопротивляться. В противном случае папа избил бы его.

- Ты знаешь, что делать, - сказал Папочка.

Он шагнул вперед, и его торчащая штуковина качнулась.

- Будь хорошим мальчиком, и сделай своему Папочке приятное.

Голый и дрожащий, Нед наклонился вперед. Он не хотел делать это, но - Боже! - он не хотел быть избитым. Папочка бил сильно.

- Хороший мальчик.  Вот это хороший сынок...

Нед взял штуковину в рот, как показал ему Папочка. У нее был какой-то едкий, солоноватый привкус. И Нед знал, что это от того, что Папочка только что вынул ее из «писи» его сестры. Было слышно, как та плачет в соседней спальне.

- Хороший мальчик, вот это мой сынок. Хороший мальчик всегда хочет ублажить своего отца.

Неду совсем это не нравилось. Через некоторое время Папочка стал давить рукой Неду на затылок и с силой толкать свою штуковину ему в горло. Иногда Нед давился - не мог удержаться.

Но это было не самое худшее...

- Ладно, сынок. Ты знаешь, чего хочет твой Папочка. Переворачивайся, ложись на живот. И раздвигай свои «булки».

- О, Папочка! Пожалуйста.