Изменить размер шрифта - +

– Ведь он не окончил мореходную школу!

– Ах, зачем ему школа?! – возмутился Слайм. – Он знает здешние реки, как собственный карман, а что касается слуха и зрения, то ни один из нас не может с ним соперничать.

– Во время наших охотничьих экспедиций я уже заметил, что все пять чувств у жителей диких местностей развиты лучше, чем у нас, европейцев, – вмешался Новицкий. – Но я никак не поверю, что можно быть хорошим моряком не окончив специальной школы.

– Ба, я и сам так некогда думал! – ответил капитан Слайм. – Сначала я постоянно контролировал Джека, потом пришел к выводу, что это дело лишнее. Ему лучше не мешать. Стою я как‑то за штурвалом в рулевой рубке; вечер выдался тихий, погожий, луна освещает Амазонку, словно хороший маяк. А тут, вдруг, мой рулевой говорит: «надо править ближе к берегу, вода поднимается». Я спрашиваю: «ты откуда знаешь?», а он отвечает: «послушай, в верху по реке шумит высокая вода». Не прошло и двух часов, как на реке начался настоящий кавардак. Вот у кого слух, нет? А зрение у него, как у кота. Ночью в темноте, он видит все препятствия, плывущие бревна, водовороты. Иногда я думаю, что его предостерегает инстинкт.

– Ну, а если он вздремнет? – продолжал вопросы Томек.

– Проснется в самый раз. Если только во время работы не пьет водку, на него можно вполне положиться, – уверил друзей капитан Слайм, наливая в стаканы новую порцию рома.

Среди таких бесед несколько дней прошло незаметно, без особых происшествий. На восьмой день, вскоре после восхода солнца, среди грязно‑желтых вод Амазонки показалась струя черноватой, прозрачной воды. Это безошибочно указывало на то, что пароход приближается к Манаусу, расположенному вблизи места, где Амазонка сливается с водами Риу‑Негру, или Черной Реки.

На нижней палубе среди пассажиров третьего класса началась суета. Капитан Новицкий, который поднимался всегда раньше своих спутников, постучал в дверь каюты друзей, открыл ее и воскликнул:

– Вставайте, сони… Ого, браток, ты уже, оказывается, встал?

– Конечно, упаковываю наши вещи, – ответил Томек. – Ведь мы скоро приедем в Манаус.

– Я тоже не сплю, – заявила Салли, садясь на край койки. – Когда вчера во время ужина я услышала, что мы приближаемся к Манаусу, я ночью ежеминутно просыпалась и прислушивалась работают ли машины!

– Не удивляюсь, голубушка, потому что и я сгораю от любопытства. Интересно, какие новости нас ждут на берегу, – ответил капитан Новицкий, гладя Динго по голове.

– Как я была бы рада, если бы мы застали Смугу дома.

– Да, это действительно была бы великолепная новость. Послушай, браток, мы куда направимся после выгрузки? Домой или в контору? Багаж можно на время оставить на судне, «Санта Мария» простоит в Манаусе несколько дней.

– Я приготовил уже оба адреса, – ответил Томек.

– Мне кажется, что сначала надо пойти к Карским, – предложила Салли. – Если нам придется услышать плохие новости, то я предпочитаю, чтобы нам их передали друзья.

– Правильно, очень правильно! – признал капитан Новицкий.

– Согласен, мы так и сделаем, – подтвердил Томек.

Трое друзей кончали завтрак, когда «Санта Мария» вошла на воды Риу‑Негру. Широкий путь из прозрачной, черной воды вел прямо в речной порт, причалы которого могли подниматься и опускаться в зависимости от уровня воды в реке. Капитан Новицкий и Томек с гордостью сообщили Салли, что порт этот построил поляк, инженер Римкевич.

В порту царило оживленное движение. У пирсов, рядом с двумя крупными океанскими пароходами, стояли речные суда и множество различных барж и лодок.

Быстрый переход