Платонов вернулся домой подавленный. От увиден­ного и услышанного настроение вконец испортилось. А тут Тамаре, как нарочно, захотелось шампанского. Пришлось идти в ресторан, магазины уже закрылись. Когда возвращался домой, прямо в подъезде приста­ли к Егору двое алкашей. Потребовали с новосела свой «положняк» —угощение. Платонов оттолкнул их, вслед услышал угрозы: «Погоди, козел! Мы тебя едино подо­им. А если зажмешь в другой раз, на помойке без хвоста дышать станешь! Слышь, ты, хрен моржовый?

Жена выпила стакан вина, больше не захотела. Все оставшееся прикончил Егор. Пил за прибытие и за но­воселье, пил сам с собой. Тамара спала, раскинув­шись на раскладушке. Платонов спал на полу. Семья ждала багаж, который мог прийти через месяц или два.

Лишь на два дня опередила его теща, приехавшая по просьбе Тамары. Она мигом принялась хозяйни­чать, помогая дочери на кухне и в ванной. Мария Та­расовна успевала всюду. Сама сумела получить ба­гаж, занести его в квартиру вместе с соседями. А до прихода зятя уже все расставила по местам, повесила занавески, заправила кровати, постелила паласы, на­крыла на стол скатерть, почистила диван и положила на него гору подушек. Платонов, вернувшись, не узнал квартиру. Она ста­ла уютной, обжитой. Теща вскоре блины испекла, по­ставила перед зятем и сказала улыбчиво:

—   Кушай на здоровье!

—   А Вы? Давайте вместе!

—   Тамару накормила раньше, а самой надо блины допечь. Так что не жди,— ушла спешно на кухню.

Егор ел и думал о своем. Всего два месяца прошли с момента приезда в Поронайск, а как много произош­ло. Он впервые получил свою квартиру, уже дважды приносил домой зарплату. Вместе с коэффициентом получилось прилично. На выплаченные подъемные, за проезд, купили приданое ребенку и даже теще на до­рогу послали. Теперь бы Тамара родила благополуч­но, тогда можно радоваться. Егор оглядывается на жену: она все еще наводит лоск в квартире.

Все складывается неплохо. Вот только на работе странно получается. Сотрудники отдела будто следят за ним постоянно, шепчутся за спиной. «Конечно, обо мне. Однажды услышал, что я для них — кот в мешке. Значит, не верят! Будут подсиживать, наушничать Со­колову. А тот — человек горячий, вспыльчивый, долго не будет разбираться. Наподдаст под зад, и гуляй без работы. Значит, нужно самому не зевать и на каждого втихаря собрать «компру». Вот тогда запрыгают они в моих руках. Не они, а я посмеюсь над ними. Того ком­промата, только пожелай, пригоршнями собирать мож­но каждый день хоть на самого Соколова. В общем, на него на первого иметь надо. Кто ж еще расправится в случае чего,— думает Егор и припоминает,— зачем ему понадобились письма зэков, подготовленные к отправ­ке на волю? Меня проверяет? Не просмотрел ли ка­кую информацию о зоне? Не забыл ли заштриховать? И ведь до сих пор не вернул их в отдел. Ладно, я тоже не собачьим хвостом делан! Видел, как он брал со склада комплекты прорезиненной робы себе и друзьям для рыбалки. А ведь она зэкам на лесоповал предназначена! — злорадствовал Платонов и, найдя чистую тетрадь, сделал в ней пометку, затем потер руки.— Конечно, это мелочь, но начало положено».

С того дня Егор стал внимательно следить за все­ми. Вскоре увидел, как Александр Иванович взял из зоны краску для своего гаража, несколько банок. Со­трудник отдела несколько одеял увез домой. Другой унес с кухни мясо. Самый старый инспектор передал одному из зэков сверток. Что в нем было Егору узнать не удалось, но пометку в тетради сделал.

Внешне ничего не изменилось. Платонов держался так, словно помимо работы его ничто не интересова­ло. Но это лишь внешне. На самом же деле от внима­ния Егора не ускользало ни одно слово, ни один шаг каждого работающего рядом.