Она стояла прямо, прячась за деревом.

– Беги, – сказала я.

Я знала, что где-то там позади Джордж с пистолетом, но не могла на нем сфокусироваться, хотя это и было важно. Мне нужно найти укрытие. Я на открытом месте, на виду. Он мог легко застрелить меня насмерть, даже не целясь.

Мне наконец-то – хотя, может, прошла всего лишь секунда – удалось поднять ногу и сделать шаг. За ним последовал другой, и я побежала к деревьям. Как только моя спина коснулась ствола, раздался еще один выстрел. Я услышала свист, который, как мне представлялось, бывает только в кино, но так и не поняла, куда улетела пуля.

Я оглянулась и посмотрела на Уиллу. Она стояла, зажимая руку, между пальцев текла кровь. Пуля ее задела, но первая или вторая? Я не знала.

– Просто беги! – прокричала я ей. Хорошая идея или нет, другой мне в голову не пришло.

– Это он сделал! – закричала в ответ Уилла. – Он был за рулем. Я его видела. Линда хотела вернуться и рассказать полиции правду. Она хотела, чтобы их обоих простили. Он убил ее, я уверена!

– Ладно, с этим мы разберемся, – ответила я. Ей нужно было, чтобы я знала о случившемся. Чтобы хоть кто-то еще знал. Сейчас я могла бы рассказать историю с начала до конца, но было не время и не место. Я пробормотала: «Только не умирай» – и снова закричала:

– Беги!

Почему она не двигается?

Уилла покачала головой:

– Не добегу.

– Добежишь! Это просто рука.

Но я уже заметила, что пистолет больше не стрелял, и, когда через пару секунд повисла тишина, мне нестерпимо захотелось обернуться и посмотреть, что там за деревом.

Именно этого Джордж и ждал: чтобы кто-то высунулся из-за ствола и стал для него мишенью. Он вновь спустил курок, и пуля полетела в мою сторону. Она срикошетила от дерева, но напугала меня так, что я моментально оказалась именно там, куда так упорно пыталась не попадать. В моем разуме были только фургон и голос Брукса, и я сомневалась, что когда-нибудь снова смогу оттуда выбраться.

Похоже, даже бегство на Аляску меня уже не спасает.

Глава тридцать шестая

– Ты моя! – Брукс толкнул меня в плечо.

Спиной я ударилась о какую-то неровность на полу фургона и поморщилась. Из глаз брызнули слезы, и я тут же подумала о сломанном ребре.

– Открой глаза. Смотри на меня!

Я сделала, как он велел, но его лицо по-прежнему расплывалось, даже его голубых глаз я теперь не видела. Он навалился на меня и коленом стал раздвигать мне ноги. Как я ни пыталась сопротивляться, он был сильнее. По лицу потекли слезы.

– Ты больше не будешь никому принадлежать.

– Нет! – Я пиналась, толкала его локтями и пыталась укусить. Он был сильнее.

К горлу подкатила тошнота, но исторгнуть ее из себя я не могла. Хотя хотела. Пыталась. Если бы меня вырвало на него, быть может, он бы не стал делать того, что собирался.

Он засунул мне в рот свой грязный носок:

– Заткнись, твою мать!

Унижение было хуже боли, и оно придало мне сил. Я выворачивалась, пиналась и наконец выплюнула носок. Я делала все, что было в моих силах.

На несколько долгих секунд он застыл, все еще сидя на мне. Просто сидел и смотрел.

– Почему? Почему ты меня не любишь? – наконец спросил он.

– Я никогда тебя не полюблю. – Голос звучал на удивление спокойно, даже немного угрожающе. Не знаю. Но это сработало. Или, может, что-то еще сработало.

Он слез с меня, выскочил из фургона, хлопнув дверью. Он был в ярости, орал и что-то выкрикивал. Я попыталась встать и тоже вылезти наружу.