– Знаешь, я нашла в нижнем ящике стола бутылку виски. Идея выпить за разговором тебя привлекает? – В Озарке такой прием всегда срабатывал. Вдруг это универсальный способ для начала хорошей дружбы?

– Да, мэм! Будет невежливо с моей стороны отвергнуть такое предложение. Суп ты можешь съесть и позже.

Я освободила два стула, достала бутылку и две стопки и поставила их на стол, где теперь стояла всего одна печатная машинка: вторую я переставила на соседний. Эта хозяйственная пауза давала мне время сочинить для Виолы историю, которая была бы более близка к правде.

Но я так ничего и не придумала.

– Здесь есть какие-то местные тосты? – спросила я, разливая янтарную жидкость. На пыльной бутылке не стояла дата производства, да и бренд был мне незнаком, но запах, долетевший до носа, внушал надежду, хотя от крепости я едва не закашлялась. Разлив напиток, я повернулась к Виоле. Судя по глазам, виски она любила. Она взяла у меня стопку.

– Сегодня мы пьем за правду. Она освобождает, не считаешь?

– Когда-то я тоже так думала. – Я подняла свою стопку, и мы чокнулись.

Виски обжег горло, но вкус был мягким. Я и не помнила, когда в последний раз пила его вот так, одним глотком.

– И за Бобби Рирдона. Надеюсь, я смогу заменить его на посту, хотя бы частично. И спасибо ему за виски.

– Да. За Бобби, – грустно повторила Виола.

– Он был твоим другом?

– Конечно. Мы все тут друзья, даже если иногда кого-то недолюбливаем. Приходится. Маленький городок, суровый климат. Беспощадный, я бы сказала. Мы вынуждены помогать друг другу. Даже если нам кто-то не нравится, мы должны быть уверены, что можем ему доверять. Грил вот считает, что ты отличная. Я лично не могу сказать о тебе ничего плохого, но детали твоей истории не стыкуются. Поверь мне, будь ты просто туристкой, меня бы это не волновало. И даже если бы ты была одной из моих девочек, я бы тоже не сильно переживала: они все время врут. Почти инстинктивно просто потому, что я их контролирую. Давай так: ты можешь не рассказывать мне всю правду, но скажи что-то такое, что позволит тебе доверять. Постарайся.

Я молча посмотрела на нее. Виола тоже не спешила отводить взгляд.

– Меня и в самом деле зовут Бет Риверс. Я в бегах и скрываюсь от одного человека. Надеюсь, что это ненадолго, но точно не знаю. Я не могу сообщить тебе больше, потому что боюсь. Я не опасна, но не знаю, как могу тебя убедить в том, что не буду причинять вред окружающим.

Виола кивнула и налила себе еще порцию. Я молча покачала головой, когда она протянула бутылку мне.

– Ты не могла бы снять кепку?

Я послушалась. Хэнк все равно рассказал всем о шраме, нет смысла его скрывать. Виола зашипела сквозь зубы и поморщилась.

– Выглядит так себе.

– Это точно.

– Болит?

– Нет, все нормально.

Она кивнула, одним глотком выпила свой виски и облизнула губы. Внезапно я представила, как она выпивает здесь с Бобби. Я не могла вообразить его лицо, но он представлялся мне дружелюбным и привечавшим здешних гостей. Интересно, часто ли они бывали в «Петиции»? Может, нужно будет купить новую бутылку? И не придется ли держать дверь открытой?

– Тебе надо купить кепку, которая не выглядит так, будто ты ее купила в аэропорту по дороге, – заметила Виола.

Я улыбнулась.

– Как насчет такой же шляпы, как у тебя?

– Этой? – Она постучала по полям пальцем. – Не-ет, мэм, она такая одна, и только я могу ее носить.