Я покачала головой. Кажется, я перегибаю палку и отношусь ко всем с повышенным подозрением.

Когда Доннер усадил Уиллу в свою машину, Грил достал из кармана телефон, а Виола зашагала ко мне.

– Я хочу поговорить с тобой. У меня в офисе через пять минут.

– Так точно, мэм, – ответила я, глядя, как она тоже заходит в дом.

– Не знаю, что тут творится, но тебе, скорее всего, придется найти другое место проживания. С этим я помогу. – Виола сняла кобуру с бедра и положила на стол. Прежнего беспорядка, который я застала несколько дней назад, теперь не было, и помимо оружия на столе находились только лампа и телефон Виолы. Полукруглое основание лампы треснуло, и тень от нее кренилась вправо. Я раньше не замечала.

– Ты меня выгоняешь?

Виола поджала губы, задумавшись.

– Нет, пока нет. Но вполне возможно, что придется.

Я кивнула:

– Чей это был кошелек?

Но ответ я уже знала.

– Линды Рафферти.

– И Уилла просто его там выбросила?

Виола пожала плечами и села на стул. По ее лицу пробежало упрямое выражение, но через секунду оно исчезло.

– Думаю, именно это Грил и попытается выяснить. И, Бет, опять же: я не знаю, что тут происходит. Все может оказаться серьезнее, чем банальная кража и нарушение дисциплины.

– Или окажется, что все именно так, как есть. Бумажник Линды украли, а когда выяснилось, что она умерла, попытались от него избавиться, чтобы избежать подозрений.

Виола прищурилась и провела языком по внутренней стороне щеки.

– Кто ты вообще?

– В свое время я была секретарем в отделе полиции, – призналась я, пожав плечами. – Повидала кое-что.

– Ладно. – Подозрительное выражение исчезло с лица Виолы, и я подумала, что правильно поступила, сказав ей правду. – Ну, может, ты и права, но все равно ситуация очень непонятная, и, думаю, ты понимаешь мою озабоченность.

– Понимаю, да, но думаю, что со мной все будет в порядке. Мне здесь нравится. И постель удобная.

Харвингтоны были хорошими людьми, но я не хотела переезжать к ним. Я вообще ни к кому не хотела переезжать. У меня было свое пространство, своя комната и дверь, которую я запирала на замок и подпирала стулом. Мне не нужно было ни о чем заботиться, и других возможных мест для укрытия у меня не было. В «Бенедикт-хаусе» я чувствовала себя в безопасности.

– Ладно, – сказала Виола отстраненно.

– Тринити сегодня вела себя странно.

– Как именно?

Я рассказала ей о нашем коротком разговоре у входа в отель.

– Я с этим разберусь.

Я сидела молча. Виоле явно было о чем подумать, и, если правильно разыграть карты, она продолжит делиться мыслями. Не знаю, насколько правильно я играла, но иногда молчание подталкивало к желаемому результату, поэтому я упорно держала язык за зубами.

– Мне кажется, Линда и Уилла были знакомы. До Бенедикта, я имею в виду, – наконец произнесла Виола.

– Откуда? Почему ты так решила?

– Я все думаю о том, как я их увидела за разговором, за два дня до смерти Линды. Они шли в сторону «Лавки» рука об руку, наклонившись друг к другу, и, кажется, о чем-то беседовали. Я подумала еще, что Линда плакала. У «Лавки» они остановились и обнялись.

– А почему они не могли подружиться здесь? Может, просто встретились?

Виола дважды покачала головой:

– Уилла к тому моменту была здесь всего две недели.