Облепленные грязью замечательные ботинки тяжелели с каждым шагом. Холодная вода просачивалась сквозь якобы водонепроницаемые швы, и ноги, казалось, превратились в ледышки. Пальцы в оленьих перчатках совсем онемели. Единственное, что жгло, так это злость. Сэм был готов вскипеть.

Кстати, о кипятке. Уходя, он позабыл включить титан, и теперь, по возвращении, его ожидает холодный душ из ржавого крана в нетопленой ванной.

– Черт, – устало пробормотал он.

Одно он знал наверняка: к ней за дровами он больше не пойдет. Даже просто находиться поблизости от этой женщины опасно для здоровья. За обедом она без умолку болтала, рассказывая, как кто-то полез на крышу устанавливать телеантенну, а спустившись, обнаружил во дворе медвежонка; бросился его ловить, а тут явилась мамаша. Бедняга взлетел обратно на крышу, втянул за собой лестницу и сидел там, пока медведица выражала свое неудовольствие. В результате две комнаты в его доме были превращены в руины, два стекла в машине выбиты, а ялик перевернут и потоплен.

«Ну, дом, это я еще могу понять, – рассуждала Мэгги. – Но чтобы медведь нарочно потопил лодку? Невероятно!»

«Что-что?»

Как ни прискорбно, но он ее почти не слушал. Его мысли блуждали совсем в другом направлении: ему представлялась та взбитая пуховая перина, которую он видел за дверью ее комнаты, и он воображал, как должна выглядеть эта женщина, если снять с нее одну за другой одежды и потом утопить в пенных глубинах.

Бормоча в свой адрес проклятия, он поставил пилу в сарай и с шумом захлопнул за собой дверь. Неужели он не в состоянии контролировать свои мысли? Он был сам себе отвратителен. Еще в детстве он научился держать себя в руках и всегда гордился этой своей способностью. Так что же с ним произошло? Он без особых усилий смог расстаться с сигаретами и алкоголем, так почему не может избавиться от Мэгги?

Мокрый, продрогший и усталый, он не мог думать ни о чем другом, кроме этой кикиморы, в которой женской привлекательности не больше, чем в дикобразе. Если он сохранил хоть каплю здравого смысла, то ему следует побросать пожитки в «ровер» и сматываться. Вместо этого он был вынужден признаться себе, что и дальше будет есть ее стряпню, таскать у нее дрова и прикидывать, как бы заполучить ее в свою постель.

А еще лучше самому к ней забраться. У нее-то наверняка теплее.

Скинув облепленные глиной ботинки на заднем крыльце, Сэм зашлепал в мокрых носках по холодному линолеуму прямиком к кухонному шкафу, где были сложены его припасы. Порывшись среди консервных банок, он наконец нащупал застывшими пальцами небольшой прямоугольный пакет. Сэм с трепетом сорвал фольгу и вдохнул густой аромат табака.

Бывают периоды, когда мужчина особенно нуждается в утешении. И если Мэгги не может стать его утешением, то у него по крайней мере есть его любимая отрава. А что? Он взрослый человек, и, если ему хочется курить, кому какое дело?

Зажав сигарету в зубах, он открыл полупустую пачку картонных, спичек. Первая попытка успехом " не увенчалась. Вторая – тоже. И так далее, пока все спички не оказались оторваны. Сэм полез в коробку за новой пачкой. Коробка была сырая. Все в этом Богом проклятом месте пропитано сыростью.

Стоп! Где-то у печки в банке из-под кофе была коробка спичек. Он-то думал, ее спрятали от мышей, а оказалось – от сырости.

Коробка наконец обнаружилась рядом с бритвенным прибором, но – увы! – она была пуста. Сэм печально вздохнул, но тут же воспрянул духом. В машине! Он точно помнил, что перед отъездом проверил бардачок и там лежали запасные предохранители, фонарик, карта и насос. И еще там была пачка картонных спичек.

Сэм подвернул повыше штаны и с отвращением сунул ноги в мокрые грязные ботинки.