Соловейчик. Я никому не верю! Даже самому себе, пи-пи. Вот мы тут жарим-базарим, а нас какие-нибудь козлы слушают, пи-пи.

Попов. Ой, не надо, пи-пи. Кому мы нужны, пи-пи? Лучше скажи, кто… Николс… в смысле, нашему американскому другу информацию по пи-пи Машке поставил. Так оперативно, пи-пи.

Соловейчик. Догадайся, пи-пи, сам.

Попов. Папа Чики?

Соловейчик. Папа её для своего гарема хотел, а этот пи-пи Мансур…

Попов. Ничего себе дела пи-пи!

Соловейчик. Папа не любит, когда его так пи-пи. Чик — и пи-пи! Но коль так все обернулось — надо нам работать и работать! Пи-пи!

Попов. Работать, пи-пи? А как? Без наркотиков, без алкоголя? Что, наш Николс… в смысле, наш американский друг, пи-пи, уверен в свои силы. Да, она ему отгрызет весь пи-пи.

Соловейчик. А ты бы отгрыз пи-пи за «зелень» хорошую?

Попов. Не знают они наших пи-пи баб! Они же на голову и что ниже полные пи-пи… Вспомни, как Чиковани…

Соловейчик. Пи-пи! Пи-пи, пи-пи пи-пи! Я же говорю: никаких имен и фамилий! Тупой пи-пи!

Попов. Сам такой, пи-пи.

Соловейчик. Короче, завтра будь готов, пи-пи. Наш друг горит желанием пи-пи…

Попов. Он, пи-пи, завтра приезжает?

Соловейчик. А я чего тороплюсь, пи-пи? Ради твоей красивой пи-пи.

Попов. Все продаем, даже — пи-пи.

Соловейчик. Чем богаты, тем и рады, пи-пи. Ладно, пошли к Папе, пи-пи.

Попов. Ох, грехи наши тяжкие, пи-пи.

Разумеется, весь этот пи-пи разговор двух великих пи-пи специалистов я узнала уже вечером, но и тогда меня не покидала уверенность, что затея имеет сомнительные корни и молоденькую топ-модель хотят втянуть в дурную историю.

Прибыв в зал, где проходили занятия по «подиумному шагу», узнаю неожиданную новость: Эльвира нашла в дамской комнате мобильный телефончик кажется, мой? Я рассматриваю аппарат — мой!

Верно, кто-то из девочек решил позвонить тайному воздыхателю, решаю я, и позабыла вернуть на место. Ну, и слава Богу, радуюсь.

Увы, радость продолжается недолго. Когда сижу в баре за стаканом апельсинового сока и болтаю с подружками, телефончик оживает, будто в рюкзачке сидит гномик с колокольчиком.

И что же слышу? Слышу знакомый, разболтанный, дребезжащий, хихикающий голос «поклонника»:

— А вот и я, Маша! Верю, ты без трусиков?

Проклятие! К такому повороту событий не готова, черт! Первое желание кинуть трубку в открытое окно. Останавливаю себя, вспомнив, что охотник на людей учил терпеть и получать максимум информации от собеседника.

По-видимому, настойчивый «маньяк» таскается рядом, если имеет возможность тянуть чужие телефоны. Зачем он этого делает? И получаю ответ:

— Ты меня не слушаешься, Машенька.

— Я послушная девочка, — не соглашаюсь.

— Нет. Я прошу тебя: ходи без трусиков. А ты? Нехорошо. Я тебя накажу.

— Дались тебе эти трусики.

— О?! — говорит с придыханием. — Ты ничего не понимаешь, глупенькая. Это такое счастье… вдыхать…

— Нюхач, — фыркаю.

— Молчать! — взрывается от негодования. — Охотитесь на меня? Не боитесь меня? Ну-ну? — С ненавистью. — Хотя верно: меня не надо бояться. Меня надо любить. Я всегда добиваюсь своей цели. Ты, ненаглядная, даже не можешь представить, что я с тобой буду делать?

— А что ты можешь? — не выдерживаю. — Ты же импотент.

Этими словами провоцирую «маньяка» — и удачно. От ярости он пропускает удар и говорит то, что не следовало бы ему говорить. Он сообщает, что ему известна одна пикантность: я — девственница.