— Как это?

— Господа хорошие употребляли много… э-э-э… грязных слов.

— Грязных слов?

— Нецензурных, — морщится Алекс. — Я же говорю: высокая мода с низкими пороками.

— А что, есть пороки высокие?

— Не об этом речь, Маша.

— И что они говорили — про меня?

— Послушаешь — узнаешь.

— Представляю, что… — вздыхаю. — На самом деле, какая их цель?

— Самая банальная, — отвечает Алекс. — Заработать бабок немерено. В том числе и на тебе.

— Это понятно, а что конкретно хотят?

— Об этом позже. Давай-ка поработаем с нашим «маньяком», — предлагает. — То, что он имеет отношение к модельному бизнесу, это без всяких сомнений. Значит, надо перетряхнуть весь этот курятник.

— Саша, — укоризненно останавливаю. — Это мой курятник тоже.

— Цыц, птенчик.

— А если действует его пособник? Наш «маньяк» не так прост. И даже знает, что я пытаюсь защититься.

— Есть правда, есть, — соглашается менхантер. — Вот ещё геморрой, ой, прости, пожалуйста.

— Пожалуйста, — передергиваю плечами. — Но самое главное вот что… и запинаюсь.

Почему? А вот как рассказать мужчине о моем «совершенстве», хотя он и знает о нем, подслушав мои телефонные переговоры с этим сатанинским «поклонником»?

— Ты о чем, Маша?

— Есть ключевая фраза, — мнусь. — «Маньяк» проговорился. Он знает то, что не знает никто.

— Что-что? — вытягивается лицом Стахов. — Что он знает?

— Ну это самое…

— Маша, — не выдерживает мой собеседник. — Мы говорим на великом и могучем языке, будь добра, найти слова, чтобы выразить мысль.

— А ты, прости, туповат, — хамлю, — как лопата.

— А ты намекни толком.

— Намекаю: я — девственница!

— М-да-а-а, — держится Алекс. — И что?

— А то: «маньяк» знает об этом.

— И что?

— Нет, ты не лопата. Ты — совок.

— А зачем нам лопата и совок? Чтобы закопать маньяка, — и неожиданно обнимает меня за плечи. — Ну понял-понял я.

— Что понял?

— Все!

— И что?

— Надо найти того, кто мог ему рассказать об этом факте из твоей жизни. Кто это может быть?

Я отвечаю на этот вопрос: мама или Танечка. Мама вне всяких подозрений, стало быть, осталась Танечка Морозова. С ней мы подружились, а потом поссорились. Сегодня Морозова на занятиях отсутствовала. По какой причине — не знаю. Надеюсь, ничего плохо не случилось?

Охотник на людей заметно настораживается и просит, чтобы я поподробнее рассказала об этой фигуре. Я вспоминаю, как мы познакомились с Танечкой во время первого топ-модельного тура, как подписали договора, как потом сидели на бульваре и лакали пиво, как Морозова шокировала меня признанием о своей «первой любви» близ мусоропровода, как приглашала посетить некий спортивный зал в Марьино, где она, кажется, и обитает.

— Из Саранска она? — переспрашивает Алекс. — Значит, столичного адреса в договоре быть не может.

— И я написала свой, дивноморский, — вспоминаю.