— А как вы в квартиру вошли? — поинтересовалась Евгения.

— Так у неё все замки разбиты, — ответила соседка. — А когда забежала, она уже хрипит на кровати. Я тогда уж «скорую»…

Я потянулась к кухонному оконцу — и вздрогнула от ощущения бесконечной бездны. На такой высоте ещё никогда не находилась — летний город пластался внизу в жарком смоге и казался трущобным и жалким, а люди в нем — мелкими и лишними. О таком понятии, как личность — даже мысли не возникало.

Я вдруг подумала, что одной из причин гибели Беллы, может быть, стало это чувство — чувство ненужности и заброшенности.

Когда находишься между небом и землей и ты не птица, то возникает страх жизни. Проще уйти в радостное, праздничное, многомерное небытие, где ты есть ТЫ, где есть свобода от всех условностей, где нет смерти…

— Опоздали мы, — призналась Женя, выходя из квартиры, — на несколько минут.

— Очевидно, мой звонок, — предположила я, — её взвинтил?

— Все может быть, — пожала плечами. — Даже если бы не опоздали, все равно… опоздали. Такие идут до конца. Закон наркоманской тусовки: «Умри ты сегодня, а я завтра».

Я вспомнила свои чувства, когда заглянула в кухонное окошко — бездна, где нет жизни. Кто-то же Беллу толкнул к этой бездне, заметила сестра, ладно, будем разбираться.

— А ты каким документом размахиваешь? — поинтересовалась. — И все двери перед тобой открываются.

— Не размахиваю, а предъявляю, — строго сказала Евгения.

— И что предъявляешь?

— Что надо!

— Очень содержательный ответ, — обиделась. — Ты мне не доверяешь?

— Дурочка, — рассмеялась Евгения. — Это тебе все надо?

— Конечно, — вскричала. — Должна же знать, с кем имею дело. — И топнула ногой, находясь уже на твердой и грешной земле. — Ты, например, задаешь такие вопросы…

— Какие?

— Профессиональные. Милиционеры тебе козыряют. Годзиллов ты душишь газом…

— Все-все, хватит, — рассмеялась. — Не делай из меня монстра. Садись в машину и поехали.

— Куда?

— Твой любимый вопрос, Машка: «куда?», — заметила. — Туда, куда нас родина зовет.

— И куда она зовет? — была последовательна.

Родина нас звала — и звала на день рождения господина Шопина. Я выразила сомнение в уместности нашего явления средь «шумного бала» после того, как оказались свидетелями гибели бывшей топ-модели.

Двоюродная сестра назвала мои душевные страдания философской требухой и потребовала, чтобы я внутренне собралась по причине того, что меня ждет серьезная работа.

— Какая работа? — изумилась.

— Работа наживки, — услышала ответ, — для господина Шопина.

Если бы Евгения сказала, что меня хотят заслать лазутчиком в тыл армии USA, расквартированной в пустыне Саудовской Аравии, то удивилась, куда бы меньше. А так — было впечатление, что земля уходит из-под моих ног. Впрочем, находилась я уже в авто, мчащемся по вечерним столичным улицам, что ровным счетом не имело значения. Для моего общего состояния.

— Женечка, — услышала наконец свой придушенный голос. — Ты о чем?

— О выполнении поставленной перед нами боевой задачи.

— Б-б-боевой задачи? — мне казалось, что я уснула и мне снится невероятный сон.