Приняв решение и взвалив на свои хрупкие плечи столь огромный, гигантский и неподъёмный груз ответственности, мне, как бы странно это не звучало, стало намного легче. Мир вновь стал ясен и понятен. Путь был хоть и извилист, но вполне возможен, и я стал уверен, что пройти его я смогу достойно. С этого момента эту проблему я посчитал фактически решённой, а потому никаких причин для горя и печали я больше не видел.

Наполнившись оптимизмом, я собрался поведать об этом маме. Но не успел. В дверь постучали.

— Меня нет, — быстро прошептал я и, вскочив, спрятался за угол платяного шкафа.

Мама вытирала слёзы носовым платком, посмотрела на висящие на стене зеркало, поправила причёску и открыла дверь.

— Здравствуйте! — произнёс девичий голос из коридора.

— Здравствуйте. Я немного занята, по этому...

— Извините, я Вас не отвлеку надолго, Вера Сергеевна.

— Вы меня знаете?

— Да. Вы мама Саши.

— Гм...

— Вера Сергеевна, ещё раз извините, пожалуйста, я просто хотела спросить: Вы не знаете, где Саша?

— Нет. Не знаю. А зачем он Вам? И почему Вы в слезах? Что у Вас случилось?

— Это не важно, — хлюпнула носом посетительница. — Скажите, где Саша? Мне с ним срочно нужно поговорить!

— По поводу чего?

— Это личное...

— Ах, личное, — подозрительно прошептала мама и, чуть покосившись в мою сторону, пошла на хитрость: — Понимаете ли... Простите, как Вас зовут?

— Извините, я не представилась. Меня зовут Маша.

— Маша, а откуда вы знаете моего сына?

— Мы с Сашей учимся в одной группе в институте. И, — девушка явно сдерживала истерику, — и дружим с ним.

— Дружите?

— Да. Давно дружим, — раздался девичий всхлип.

— Поняла. Так вот, Маша. Я не знаю, где сейчас находится мой сын, но, если Вы мне расскажите всю правду — всю! Вы слышите меня?! Всю!! До малейших подробностей, то я попробую Вам помочь в его поисках.

— Правду?

— Да! Правду и только правду! — сказала мама и неожиданно потребовала: — Признавайтесь, у вас с Сашей роман?

— Это неважно... — всхлипнула одногруппница.

— Что значит «неважно»?! Роман или нет?! — продолжала настаивать родительница.

— Простите, Вера Сергеевна, я Вам на этот вопрос ответить не могу. Это секрет, — наконец зарыдала Маша и, резко отстранившись, проговорила: — Извините! До свидания! — вероятно, убежала по коридору.

— Что значит, не могу?! Девушка, вернитесь! — крикнула мама ей в след и бросилась за ней. — Стойте! Девушка, стойте!

— Этой-то что надо? — выдохнул я, выйдя из своего убежища. Потёр ладонями лицо и присел на диван. — Уже жалею, что поддался на уговоры Давида.

О том, чтобы я предложил небольшую роль и взял в поездку Машу Демакратичковскую, меня просил лично Давид Эдуардович Хачикян.

«Саша, аказав эту нэ балъшую услугу её папэ, ты с ным савсэм помэриться сможэшь».

В тот день я, собственно, пояснил «липовому» учителю, что с её папой — режиссёром, я и не ссорился никогда.

«Это у него маленько с головой проблемы, вот он ко мне и привязывается», — было моим аргументом.

Давид соглашался, но, тем не менее, не прекращал просить. И я, в конечном итоге, поддался на уговоры и согласился, тем более Давид был прав — взять одногруппницу в поездку, и тем самым оказать услугу её папе, мне, действительно, ничего не стоило.