— Вы так думаете? — нахмурился Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин.

— Я не думаю, я в этом уверен.

После этих слов все переглянулись, и повисло всеобщее молчание.

— Хорошо, допустим это распоряжение давнее, — через минуту нарушил его Косыгин, — но получается, что оно всё равно выполняется. Тот, кто отдал этот приказ, уже умер или на пенсии, а работа не прекращается? Сотрудники продолжают вести записи разговоров высокопоставленных членов ЦК и правительства? Так получается? — и сам же ответил: — Получается именно так! А раз так, то тут важно понять — они что, действуют сами по себе? Автономно? Или у них есть начальство? Они же кому-то докладывают о том, что они наподслушивали за день, неделю, месяц, год, наконец! –

— Товарищ Андропов, эти сотрудники докладывают о полученных результатах Вам? — кинул спасательный круг Суслов.

— Нет, товарищи. До вчерашнего дня, когда выяснился этот прискорбный факт, наши сотрудники докладывали всё моему первому заместителю Цвигуну, — сказал Андропов и тут же добавил: — Вчера вечером он был арестован и сейчас даёт признательные показания.

— То есть он пошёл на сотрудничество?

— Да. Это честный человек, преданный партии. Ему нечего скрывать и он во всём чистосердечно признался.

— Так, гхм, зачем Семён нам этих «жуков» насовал, — удивился Брежнев, который Цвигуна знал лично. — Он, что, переметнулся? На Запад работать стал?

— Никак нет, товарищ Леонид Ильич, — покачал головой Председатель КГБ. — Он эти устройства тоже не устанавливал. Вся система прослушивания ему, как и мне перешла по наследству.

— Но читая доклады, он же должен был понимать — КОГО он подслушивает! — недовольно произнёс Устинов.

— Он не предал этому большого значения, — сказал Андропов и увидев искреннее нарастающее негодование товарищей, быстро пояснил: — В связи с тем, что охрана высших должностных лиц страны является приоритетом для Комитета Государственной Безопасности. Цвигун посчитал такой формат частью общей охранной системы. И не стал её нарушать.

— По-моему это очень логично, — вновь поддержал комитетчика Суслов. — Если вдруг с охраной на каком-то объекте что-то случится, через прослушивание компетентные органы смогут узнать о ЧП и выдвинуть на тот объект подмогу.

— Глупости говоришь, Михаил Андреич, — хмыкнул Министр обороны, откинувшись на спинку стула. — Если охрану перебили, то уже никакая прослушка не поможет.

— Хорошо, гхм. Пусть так, гхм, — решил подвести черту Брежнев. — Я понимаю — безопасность ответственных товарищей, гхм, прежде всего, гхм. Но не в туалете же прослушивать! Это же стыд, гхм! — ударил он ладонью по столу. — И потом, гхм, ты уверен, что все переговоры, которые твои слухачи прослушивают, гхм, не уходят на сторону? Там должны быть полностью проверенные люди, гхм. — И посмотрев на коллег: — Правильно я говорю, товарищи?

— Правильно, то оно правильно, но я предлагаю такую инициативу, от кого бы, она не исходила — запретить, — вновь высказался Дмитрий Фёдорович Устинов. — Сами подумайте, мало ли какие вопросы мы обсуждаем? Мало ли, о чём мы тут или у себя дома говорим? Так нужно ли нам, чтобы была пусть малая, но всё равно — вероятность, что секретная информация попадёт не в те руки. Зачем нам себя подвергать риску? Зачем следить друг за другом? Кому это выгодно? Уж не нам — это точно. А вот враги этим могут воспользоваться, если вдруг информация уйдёт на сторону. Я надеюсь, никто не считает, что среди нас есть шпионы, за которыми нужно следить? — и видя всеобщие натяжные улыбки. — Вот и я говорю: тут нет таких.