Когда подошли, оказалось, что они перематывают ступню одному из элитников.

Поинтересовался, что случилось?

Оказалось, что актёр зашёл по колено в море и, наступив там на острый камень, распорол себе ногу.

— Вновь ЧП, — вздохнул Великий Режиссёр и, ещё раз напомнив о бдительности, пошёл к своему рабочему месту, рядом с которым был установлен зонтик от солнца, столик и рация.

— Третий, это шестой, — поднёс к губам микрофон Сева, нажав пару рычажков. — Приём. Приём.

— Вас слышу. Шестой подошёл? — раздался голос Кравцова.

— Да. Даю трубку, — произнёс друг Савелий и, видя моё задумчивое лицо, передал наушники и микрофон. — Говори сюда... — показал он и повторил, тыкая пальцем: — Говори...

— Я? Там же какого-то шестого звали?

— Так это ты.

— Шестой? Я? Какого хрена?!?!? Это что, шутка?

— Нет! Они так обозначили твой позывной, — прошептал радист, не понимая моего гнева. — «Первый» — Лебедев. «Второй» — наше посольство в Гаване. «Третий» — Кравцов. «Четвёртый» — Рюмин. «Пятый» — площадка № 2. «Шестой» — ты, то есть — площадка № 1. «Седьмой» — площадка № 3.

— Кто придумал эту дичь? — офигел «шестой», задыхаясь и, схватив микрофон, заорал: — Это реальная фигня! Нахрена вы меня «шестым» записали?! Совсем, что ль, тронулись?!

— «Шестой», это ты? — невинно осведомились на том конце радиоэфира голосом Кравцова.

— Сам ты «шестой»! Вы головой, что ль, там ударились? Или на солнышке перегрелись?

— А что тебе не нравится? — продолжал бесить меня собеседник.

— Всё мне не нравится! Кто додумался такое стрёмное погоняло мне приклеить?! — негодовал я. — Что подумают люди?!

— Ничего они не подумают. Обычная нумерация.

— Ничего себе «обычная»! Мы снимаем картину мирового уровня! О её съёмках будут слагать легенды! А вы талантливого режиссёра на весь мир опозорить хотите, называя его шестёркой! Типа: «Васин — твой номер шесть и ты в пролёте!» Так вы хотите, чтобы сотрудники и актёры между собой говорили? Дискредитируете? Наши таланты дискредитируете?! У вас ум за разум, что ль, зашёл? — рычал талант. — И потом, к чему, вы эту «сантабарбару» с нумерацией устроили?! Зачем такая путаница? Что за бредятину вы тут напридумывали? В первую очередь мне рации нужны для работы — для съёмок, ибо это главное! А это значит, что на площадке №1, должна быть и рация, за которой закреплён позывной — №1. На второй — два, а на третьей — три! Четвёртой же рацией должен быть Рюмин, так как на нём висит всё снабжение нашей группировки. Остальные же три делите между собой как хотите!

— Ух, разошёлся ты, Васин, — прошипела рация. — Насчёт шестого, это собственно, я предложил. Думал, ты шутку оценишь. Ха-ха. Но у тебя, я смотрю, с чувством юмора так ничего и не изменилось. Как не было его, так и нет. Три раза ха-ха-ха. А раз нет, то тогда запоминай — нет тут у нас тут никаких позывных. Каждая рация закреплена за фамилией. Твоя за тобой, а значит твой позывной — Васин. Удивлён?

— Хорошо, пусть по фамилиям, но первые три пусть будут номерными, — не согласился я.

— Хорошо. Договорились. Я сегодня на вечернем заседании этот вопрос подниму, — пообещал полковник.

— Отлично! У Вас всё? Окей. Мне пора. У меня там съёмки! — обрадовался я, снимая с себя наушники и так и не поняв, зачем меня вообще приглашали поговорить.

«Если это была проверка связи, то могли бы обойтись и без меня».