— Прямо требуешь?! — явно издевался Кравцов.

— Да, требую! Требую, чтобы Вы рассказали всё, как будет. Я должен знать, к чему готовиться, и каков будет финал!

— Ну, раз ты так настаиваешь, то хорошо, я тебя просвещу, — и действительно просветил. — Готовиться, Васин, тебе надо к свадьбе, потому что в финале ты женишься.

— ...?!?!?!?!?!?!? — услышав благую весть, в категорической форме заявил Васин и мгновенно упал в обморок.

***

Глава 25

Всю дорогу до лагеря я, взывая к небесам, к конституции и апеллируя к социалистической законности, пытал Кравцова двумя единственными вопросами, на которые сам же и давал единственные ответы.

Вопросы были такими:

— Да вы не охренели часом?! Совсем кукушка поехала, вот так вот в одночасье милому пионеру жизнь калечить?!

И так как полковник всю дорогу молчал, как рыба об лёд, то отвечал за него я, громко крича на всю округу:

— Охренели! Охренели!! Охренели!!!

Сева с Юлей смотрели себе под ноги, водитель никак не реагировал, следя за дорогой, а я делал небольшую паузу для того, чтобы отдышаться и вновь начинал конструктивную дискуссию Васин vs Васин, задавая всё те же архиважнейшие вопросы:

— Да вы, мать его, не, мать его, охренели ж, мать его, так ведь?! А?!?

Но перед лагерем Кравцов прекратил осмотр пейзажа, посмотрел на меня и таки снизошёл до ответа.

— Нет, Васин, мы не охренели. Мы делаем так, как надо. А ты вот, наверное, не понимаешь всей сложности ситуации!

— Это я не понимаю?! Да вы без меня меня женить хотите!!

— Это мелочи, — отрезал тот.

— Что?!?!? — задохнулся от негодования я. — Мелочи?!? Жизнь мою на кон поставили, а вы мне про мелочи?!

— Никуда твоя жизнь не денется, — пообещал полковник. — И хватит всё якать и якать. Ты ведешь себя как не как ответственный человек.

— Я? Почему?

— А потому, Васин, что ты забыл то, что обещал Родине.

— Уж не жениться ли на «дойчен фрау», случаем? — сморщился я, готовый разбить любые аргументы и, пока собеседник ничего не возразил, воскликнул: — Ведь это нонсенс — жениться без любви!

— Какой ещё любви? Тут речь не о любви, а о благе страны. Так что прекрати ныть.

— Да что значит ныть?! Я не ною, а хочу справедливости и честности в этом важном для меня вопросе.

— Опять ты заладил одно и то же — я да я. О всеобщем благе надо думать. А не о себе, — ухмыльнулся собеседник.

— Вот я и думаю о всеобщем! — заверил я и тут же выдал пришедшую на ум мысль. — Давайте ей найдём кого-нибудь другого! Я явно не подхожу, — быстро огляделся и, показав рукой на друга, произнёс: — Вот. Сева — это прекрасная кандидатура! Не пьёт, ответственный и красивый.

— Саша, ты что? — широко раскрыв глаза, прошептал ошарашенный «жених» и удивлённо уставился на рыжуху, которая, в свою очередь, тоже сидела с распахнутыми глазами и ртом.

— А ничего, товарищ Сева — для дела надо. Для Страны!

— Но я не могу.... У меня Юля...

— Ничего, — махнул я рукой. — Стерпится-слюбится. — Выдав эту народную мудрость, с надеждой посмотрел на Кравцова и спросил: — Ну что, товарищ гвардии генерал, договорились?

— Нет. Не пойдёт. Можешь даже и не подлизываться. Немецкая дама желает тебя. И наше руководство желает то же самое, — ответил Кравцов.

— Странные желания у нашего руководства, — вздохнул я, прикидывая, какой бы ещё аргумент привести.

Но Кравцов не дал мне сосредоточиться.