— Странные желания у нашего руководства, — вздохнул я, прикидывая, какой бы ещё аргумент привести.

Но Кравцов не дал мне сосредоточиться.

— Так что хватит, как ты говоришь, прикалываться, и выполни свой долг — по справедливости, как честный человек.

— Да какой там долг?! Я не хочу! Я не буду! Я не умею! Я никому ничего не обещал!

— Обещал, Васин. Обещал, — холодно произнёс тот. — И вообще, ты слишком увлёкся самолюбием и забыл клятву, данную тобой, и сейчас ведёшь себя как клятвопреступник!

— Кто? — опешил бывший пионер. — Да какую клятву я нарушил-то?!?!

— Вот видишь, ты не помнишь. А вот общество всё прекрасно помнит. Напомнить? — и он, не дожидаясь разрешения, твёрдым голосом заговорил: — Я, Васин Александр Сергеевич, вступая в ряды всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина перед лицом своих товарищей торжественно клянусь… — ну, что там дальше помнишь?

— Помню, — кивнул я и процитировал клятву пионеров СССР этих лет. — …горячо любить и беречь свою Родину, жить, как завещал Великий Ленин, как учит коммунистическая партия, всегда выполнять законы пионеров Советского Союза. — Посмотрел на Кравцова и спросил: — Но причём тут это и моя женитьба?

— А притом, Васин, что мне очень грустно слышать, как ты цитируешь и клянёшься в том, чего сам не понимаешь. А ведь там, перед лицом своих товарищей, ты поклялся в том, что будешь горячо любить свою Родину. А Родина, Васин — это наш народ. И народ, Васин, возглавляет наша партия и правительство. И если, Васин, Родина попросила тебя жениться, то ты должен, нет, ты обязан, выполнить поручение Родины.

— Но причём тут это? — прошептал я, стараясь въехать в суть текста ещё раз. — Это другое...

— Нет, Васин, это не другое. Это одно и то же. Ты что, хочешь нам тут двойные стандарты, что ль, устроить?! А знаешь, кто таких двойных стандартов придерживается на мировой арене? Правильно — наши потенциальные враги. Надеюсь, ты не такой? — задал провокационный вопрос Кравцов и, увидев мой отрицательный ответ, удовлетворенно произнёс: — Вот и хорошо. И раз ты обещал делать всё возможное на благо Родины, то флаг тебе в руки — делай!

— Но это же была пионерская клятва. А я уже не пионер! — попытался отмазаться комсомолец.

— Пионеров бывших не бывает, — категорически отрезал полковник, хлопнул рукой мне по плечу и, традиционно заржав как конь, добавил: — Женишок ты наш...

На эти колкости я реагировать не стал, а решил успокоиться, хорошенько всё обдумать и разработать достойную линию защиты. Так просто, как глупый телёнок на бойню, я идти не хотел и не собирался.

Вернулись в лагерь в четыре часа дня. А это значило, что у нас ещё куча времени, чтобы поработать.

Прошёл на площадку №1, сел на свой рабочий шезлонг и попросил Севу включить рацию. Пока тот настраивал радиоаппаратуру, к нам подошёл Корнеев. Увидев, что тот хочет что-то сказать, прервал его, попросив подождать минуту, а сам вызвал по рации режиссёра Сегурко. Тот сообщил, что все необходимые для съёмок площадки приготовлены и актёры, находясь на них, репетируют свои роли.

Отдал приказ о пятиминутной готовности и посмотрел на Якова Евсеевича:

— Докладывайте.

Ну, тот и доложил.

Как оказалось, в моё отсутствие произошло сразу три ЧП с личным составом. Один из элитников поранил ягодицу, сев в воде фактически у берега на морского ежа. Другой сильно обгорел и сейчас с температурой лежит в лазарете. А третьего, точнее третью, укусил за палец примат.

— Э-э, кто? Кто её укусил? — обалдел я. — Что за примат?

— Точно установить не удалось, но, скорее всего, это была макака — это разновидность обезьян, — пояснил Корнеев.