Я поблагодарил гофмаршала от всего сердца. Кто его знает как в нынешней России законы действуют, вдруг действительно персональное разрешение дадут, хотя бы в качестве эксперимента. Тем более, что совсем непонятно дадут ли разрешение хотя бы за границей банк открыть. Всё-таки это будет выглядеть, как вывоз капитала.

— А что по поводу сахара, есть ли хоть какой-нибудь интерес?

— Так этим вопросом занялся граф Кочубей, уж очень ему понравилась идея. Поэтому Александр ему поручил всё выяснить насколько можно, вдруг удастся найти тех, кто уже сахаром занимается. Хотя пока в Непременный совет о сахаре не сообщали. А то, знаете ли, кто-нибудь тем же голландцам или англичанам передаст сии сведения. И они, чтобы мы от их тростникового сахара не отказались, начнут палки в колёса вставлять по поводу нашего, который из свеклы. С них станется, все это знают.

Всё-таки хорошо, что есть патриоты своём отечестве. Иначе так и будем сидеть на всём заграничном, что дорого стоит. Да ещё и оправдываться научимся, мол, всё равно русский мужик косолап и криворук, так нечего и браться за то, что не по плечу. И назовут это «открытость Европе» и «нежелание огораживаться железным занавесом».

Наша беседа прервалась тем, что было доставлено письмо. Незнакомый курьер подал Ланскому конверт, а тот не задумываясь распечатал его. И поделился полученной инфой, а точнее…

— Граф Строганов просит принять его сегодня вечером. Он будет не один, а с князем… Олениным. Что скажете, маркиз?

— Так я-то очень даже буду рад знакомству с однофамильцем.

— А может быть и вашим дальним родственником? — доброжелательно предположил Степан Сергеевич, — Сообщите графу, что мы будем рады принять его и князя нынешним вечером.

Курьер кивнул и ушёл, а мы решили чуток передохнуть перед любопытным визитом.

Князь Оленин оказался человеком маленького роста, но доброжелательным и очень умным. Причём нисколько не смущался своим ростом и вёл себя естественно и достаточно непринуждённо, но в рамках приличий. Мы расселись в гостиной куда слуги подали вино и различные лёгкие закуски, благо в гофмаршальских закромах их огромный выбор.

— Маркиз, — удивился Строганов, — неужели вы действительно не пьёте вин?

— Нет, Павел Александрович, практически не пью хмельного. Позволяю себе только два раза в год, но лишь один бокал шампанского, чисто формально. Да и то на свой день рождения и на Новый год.

— Но как же вы служили, как другие офицеры к этому относились? — спросил граф.

— Как это бывает, они сначала настаивали, затем требовали, а в конце решили силу проявить. Кончилось для них плачевно, все попали к врачам с лёгкими и средними телесными повреждениями.

Князь с удивлением слушал мои откровения не совсем их понимая. Неужели офицеры опускались до потасовок, вместо положенной дуэли? А если была всё-таки потасовка, то как один человек покалечил несколько, да ещё и офицеров? Видя его недоумение, Строганов объяснил.

— Денис Дмитриевич человек невероятных умений и огромной физической силы. Недавно его пытались похитить несколько человек по заказу французского дипломата. Так наш маркиз их всех вывел из строя, даже наблюдавшего за этим француза, сидевшего в карете. А поручика, который был в другой карете и выстрелил в него чуть не в упор, он вышвырнул из неё, так что тот промахнулся.

— Поразительно, господа, я слышал об этом происшествии, но думал что многое преувеличено, как обычно бывает.

— Поверьте, Алексей Николаевич, я лично подбежал к месту происшествия вместе со своими слугами. Только наша помощь уже не была востребована, так как Денис Дмитриевич расправился очень быстро и по-военному чётко со всеми похитителями. А во всех подробностях свидетельствовали два гвардейца, которые в те минуты там прогуливались.