Князь Оленин реально удивлён, зная какими подробностями обрастают простейшие случаи. Но не доверять гофмаршалу он не мог в силу врождённой объективности. Получается что человек, то ли претендующий на родство, то ли нет (он так и не понял из объяснений Строганова) обладает воинскими умениями высочайшего уровня. Кроме того, как выяснилось, он маркиз…

Глава 21

Глава двадцать первая

В принципе, обсуждение похищения закончилось и князь, наконец-то, спросил о том, что его реально интересовало.

— Господин маркиз, а каково происхождение вашей фамилии? Что об этом записано в ваших семейных хрониках.

— Алексей Николаевич, у нашего семейства не сохранилось никаких письменных источников. Лишь бабушка рассказывала то, что изустно передавалось из поколения в поколение. Мы потомки обрусевших норманнов, осевших на берегах Белого моря ещё в 10–11 веках вроде. Однако постепенно род переезжал южнее, ещё больше обрусевал и однажды пересёкся с каким-то ирландцом по имени О’Лейн. Видимо в тот момент мужчин не было, коли перешли на его фамилию. Да и то, чисто по-русски, ирландское имя было трансформировано в русский вариант, как это часто бывает. Вот и стал О’Лейн Оленем, а в дальнейшем потомки его стали Олениными. Произошло это, согласно бабушкиных слов, то ли в четырнадцатом, то ли в пятнадцатом веке. Большего не сохранилось даже в семейных легендах, разве что иногда рождаются среди нас ярко-рыжие люди с зелёными глазами.

— Поразительно, у нас предки шли тоже от ирландца О’Лейна, которого стали называть Оленем. И случилось это в пятнадцатом веке. Но вроде мы все свои ветви знаем, хотя многое могло и не сохраниться. Кстати, наш О’Лейн из королевского ирландского рода. Не похоже на случайное совпадение.

Тут же отреагировал Строганов, превелико удивившись.

— Королевского рода, говорите? Так может и наш Денис Дмитриевич тоже имеет королевскую кровь, пусть и ирландскую. То-то он говорит с государем при встречах, как будто на равных. Причём даже не замечает этого, что само по себе удивительно.

— Павел Александрович, будьте объективны. Я с его величеством говорю с уважением, причём искренним.

— Маркиз, да, вы уважаете Александра Первого, однако как специалиста и правителя. Но в вас нет того раболепского почтения, которое у многих других в окружении императора, и государь очень ценит это в вас. Вы не пытаетесь подгадать, а просто говорите то, что думаете или знаете. Мало того, вы не гонитесь за титулами, званиями, чинами и дарами. Просто прибыли в Петербург и создали свой, как вы говорите, «сервис». Александр так и говорит, что неважно кто вы и откуда, а важно что вы приносите пользу, причём заметную.

Оленин и Ланской аж впитывали в себя каждое услышанное слово из откровений графа. Это всё-таки пища для ума и для последующих рассуждений, пусть и с самим собой. Такое через сплетни и слухи не заполучить, как ни старайся. Я тоже заслушался, так как даже не осознавал странности своего поведения. Теперь понимаю, как меня воспринимают со стороны.

— А чем вы занимаетесь, Денис Дмитриевич, позвольте полюбопытствовать, если это не секрет — рискнул спросить князь.

— Я всего лишь беседую с желающими о будущем и новых направлениях, как в науке и технике, так и в хозяйствовании. Желающие платят хорошо, а на заработанные средства постепенно реализую свой проект по созданию промышленного городка.

Строганов тут же прокомментировал, чем приоткрыл коммерческую тайну вообще-то. Дети своего времени, однако, бляха-муха.

— Я заплатил полмиллиона рублей за беседу и дальнейшие консультации, и нисколько не жалею, князь.