Ее черные глаза удержали его взгляд.

– Хорошо. Нет опасности. Скажите мне.

– Нет опасности, – повторил он послушно, но продолжая задыхаться.

Она ласково улыбнулась:

– И скоро вы в это поверите. Никогда вы не видели гор?

Он покачал головой.

– Я… порт. Нехорошо нам выходить… – Он снова сглотнул, начав короткий волевой поединок с собственным желудком. – Я родился на корабле, сударыня. Мы приучены не смотреть на открытое небо. Это вызывает у нас… у некоторых из нас… тревогу.

– А! – Она стиснула его руку, потом отпустила ее и улыбнулась. – Много чудес ждут вас, сын мой.

Они проехали между высокими колоннами, которые, похоже, были вытесаны из местного голубого камня, отшлифованного в прямоугольную форму. Затем из окна открылся вид на газоны, по которым были разбросаны группы растений средней высоты. Судя по тому, как Гэйнор описывала ему те приятные вещи, по которым она скучала, оказываясь далеко от дома, он решил, что эти группы отвечали каким-то художественным потребностям. Если этот газон был устроен так, как Гэйнор считала правильным, то где-то должна была существовать точка, откуда открывался вид на все сразу, чтобы можно было увидеть рисунок целиком.

Машина сделала плавный поворот, во время которого мимо окон пролетели новые газоны, и так же плавно остановилась боком к длинной лестнице со ступенями из голубого камня.

Двери поднялись, впуская поток незатемненного солнечного света – и неожиданно прохладный ветер, принесший запахи чего-то таинственного и приятного.

Мастер вен-Деелин похлопала Джетри по колену.

– Пойдемте, юный Джетри! Мы прибыли!

Она чуть ли не выпрыгнула из машины. Джетри задержался, чтобы надеть черные очки, а потом последовал за ней – но несколько медленнее.

Мастер вен-Деелин, стоя рядом с машиной, вела оживленный разговор с седовласой женщиной, одетой, похоже, в какую-то форму – может быть, она была водителем машины. Он напомнил себе ее имя – Анеча, следуя наставлению дяди Пейтора, что хороший купец запоминает имена и лица в файле, находящемся в черепной коробке. И по странному совпадению, то же самое говорил мастер тел-Ондор.

Итак, Анеча, водитель. Ему следует узнать ее фамилию, однако пока можно будет обойтись обращением «мастер Анеча», буде придется соблюсти вежливость. Не то чтобы это казалось вероятным в ближайшее время – судя по тому, как они болтают с мастером вен-Деелин.

Стараясь глядеть только на ближайшие предметы – не годится конфузить мастера вен-Деелин и самого себя новым приступом космической паники, – он перевел взгляд вверх по каменным ступенькам, по одной за раз, пока вдруг на самом верху не возник дом, стоящий словно украшение на самом верху какого-то из глупейших тортов Дика.

Здание поднималось вверх, три уровня… нет, четыре… грубо отесанного голубого камня, инкрустированного окнами цвета драгоценных камней. По каменным стенам карабкались растения – лозы, густо усеянные белыми восковыми цветами, которые качались на игривом ветерке.

Джетри услышал свое имя и поспешно опустил взгляд с высот, обнаружив справа от себя мастера вен-Деелин.

– Анеча позаботится о наших вещах, – сказала она, делая рукой жест, который охватил лестницу и дом. – Давайте поднимемся.

И они поднялись – по тридцати шести каменным ступеням, одна за другой, со скоростью большей, чем он выбрал бы сам: мастер вен-Деелин шла вприпрыжку, словно на нее тяготение просто не действовало.

Наверху они все-таки остановились. Джетри жадно хватал воздух и жалел о том, что лиадийские правила поведения не разрешают космолетчику публично вытирать лоб.