Эти слова он адресовал спине Мейчи. Она добралась до верхней площадки и повернулась, сделав несколько быстрых шагов вправо.

– А твой дом тоже с малой гравитацией? – спросила она серьезно, когда он вышел на площадки и повернулся к ней.

– Мой дом… – Он со вздохом поднял голову и потер макушку, которая зудела от отрастающих волос. – Я родился на корабле. Мой дом… моим домом был торговый корабль под названием «Рынок Гобелина».

Две девочки обменялись взглядами, полными недоверия.

– Но… разве вы никогда не садились на планеты? – спросила Миандра.

– Садились: для торговли или ремонта. Но мы не жили на земле. Жили мы на корабле.

Еще один обмен взглядами, и…

– Он говорит правду, – сказала Мейча.

– Но чтобы всегда и только жить на корабле? – взвыла Миандра.

– А почему нет? – раздраженно спросил Джетри. – Многие люди живут на кораблях. Мне это больше нравится, чем жизнь на планете. Корабли чистые, температура постоянная, гравитация малая, нет плохих запахов, пыли, погоды…

Он услышал, что говорит все с большим жаром, и резко остановился, поклонившись с немалой настороженностью.

– Прошу прощения, – пробормотал он.

– Он говорит правду, – снова повторила Мейча, как будто он ничего больше не добавил.

Миандра вздохнула.

– Ну что ж, это правда, и мы должны ее принять. Но мне такой образ жизни кажется странным, вот и все.

Она повернулась и положила руку ему на рукав.

– Ты должен простить нас за наше невежество, – сказала она. – Я надеюсь, что ты подробно расскажешь нам про свой корабль, чтобы мы больше не были невежественными.

– А в обмен, – добавила Мейча, – мы расскажем тебе про сады, ручьи, снег и другие планетные радости, чтобы и ты больше не был невежественным.

Джетри моргнул, и у него перехватило дыхание от внезапного осознания того, что он вел себя так же невежливо, как они, и потому стал подходящим объектом для сведения счетов…

Однако, сразу же подумал он, они уже объявили о расчете: он будет учить их жизни на корабле, а они его – жизни на планете. Он вздохнул, а Мейча ухмыльнулась.

– А ты будешь интересный, Джетри Гобелин, – воскликнула она.

– Позже, он будет интересный, – приказала Миандра, помахав рукой под носом у сестры. – А в данный момент мы дали слово отвести его в его комнаты так, чтобы он успел подремать и набраться сил к главной трапезе, а всего этого мы не достигнем, если останемся тут стоять.

– Ты говоришь точно как тетя Стафели. – Мейча повернулась, поманив Джетри согнутым пальцем. – Ну, тогда пошли. Меньше шести дюжин шагов, Джетри, даю тебе слово.

На самом деле их оказалось на пару дюжин больше шести, хоть Джетри и не склонен был придираться. Теперь, когда комната была уже близко, он обнаружил, что ему хочется подремать, хоть он и поспал в машине. Да и душ принять, если говорить об удобствах…

– Мы пришли! – возвестила Мейча, отвешивая поклон, характер которого Джетри определить не смог.

Дверь была из дерева, цветом – темно-коричневая. Несколько не по центру в ней оказалась белая фарфоровая ручка с каким-то узором, который Джетри принял за виноград.

– Поверни ручку и толкни дверь от себя, – проинструктировала его Миандра. – Если хочешь, мы покажем тебе, как запереть ее изнутри.

– Спасибо, – ответил он.

Фарфор оказался прохладным и гладким, смутно напомнив его фрактин.