Столы стояли на небольших возвышениях, и перед каждым была вывеска, где название станционной должности значилось на земном и портовом. Некоторые вывески было не так легко рассмотреть, потому что по комнате бродили люди – видимо, в поисках тех, к кому надо было обратиться им. Среди них оказалось больше пилотов-дальнобойщиков, чем она ожидала увидеть. И многие оказались лиадийцами, что ее удивило. Так близко к Краю следовало ожидать пары-тройки искателей выгоды, но встретить столько…

– Край снова расширяется, – пробормотала Хат. – Очень скоро никакого края не останется.

Она всматривалась в толпу и даже встала на цыпочки, чтобы пересчитать лиадийцев и по завершении полета передать эту цифру Пейтору, которого это должно было заинтересовать. Возможно, приняв душ и переодевшись, она сходит в Купеческий бар и узнает названия кораблей.

Однако сейчас ей нужен был Стол Приема. Чем скорее она оформит бумаги и договорится о разгрузке корабля, тем скорее сможет попасть в гостиницу для пилотов и принять желанный душ.

Вскоре Хат поняла, что единственным результатом от вытягивания шеи является боль в мышцах, и, поправив сумку, проложила курс в глубину помещения.

Она курсировала вдоль столов, стараясь ни на кого не наталкиваться, будь то лиадийцы или земляне, не имея желания начинать драку или сведение счетов. Административные служащие были исключительно землянами и сидели за своими столами достаточно спокойно, хотя все были заняты.

Прием оказался в третьем ряду – очень разумно, саркастически подумала Хат. Перед ней в очереди оказалось всего два человека: желтоволосые лиадийские купцы, достаточно похожие друг на друга, чтобы быть матерью и сыном. Юнец, похоже, принял решение устроить служащей трудную жизнь. Когда Хат остановилась позади них, он нависал над столом, размахивая пачкой бумаг под самым носом у женщины, и говорил, громко и без остановки, на лиадийском, что было просто глупо. Любой, кто прилетел торговать на Край, должен был бы владеть хотя бы портовым.

«А если портовый слишком гадок для твоего ротика, – мысленно адресовалась Хат спине юнца в дорогой куртке, – то тебе было бы лучше сидеть дома и вязать крючком».

Тем временем он повысил голос и нагнулся еще ниже, так что бумаги, которыми он так дико размахивал, уже стали настоящей опасностью. Хат сделала шаг вперед, намереваясь оттащить его назад на уважительное расстояние, но у служащей было свое мнение на этот счет.

– Охрана! – заорала она и одновременно нажала на желтую кнопку, установленную на пластиковой крышке стола.

Юнец прервал свою гневную речь, словно изумленный ее реакцией. Бумаги у него в руках завяли.

– Пелиш, – услужливо подсказала Хат, что на портовом значило «коп».

Тот сверкнул на нее глазами через плечо, а в это время его мать шагнула вперед, сделав руками красивый волнообразный жест, видимо, долженствовавший успокоить.

– Ваше прощение, – сказала она служащей с сильным акцентом, но на вполне понятном портовом. – У нас груз для разгрузки. Есть спешка. Надо работать с быстротой.

Губы служащей сжались, но ответила она достаточно вежливо:

– Мне нужно видеть манифесты. Как я сказала этому купцу, – кивок указал на юнца, – раз манифесты написаны на лиадийском, груз перед выгрузкой надо описать. Администрация дает инспекторов. За эту услугу берется плата.

Лиадийка наклонила голову:

– Какая цена этой платы?

– Пятнадцать синдикатов за четверть часа, – сообщила служащая.

«А это немало, – подумала Хат, прикасаясь к застегнутому карману, где лежал ее собственный манифест: уютно, надежно и на простом добром земном.