Его мамаша, однако, только снова наклонила голову и сказала – хладнокровно, словно это были вовсе не деньги:

– Это приемлемо. Прошу немедленно выдать этих инспекторов.

«Дай тебе космос, чтобы твой груз принес гарантированную прибыль», – мрачно подумала Хат.

Служащая потянулась к своей клавиатуре, а потом снова подняла голову, демонстрируя всем свое раздражение: к ее столу быстро шагал крупный мужчина в синем комбинезоне.

– Это вы вызывали охрану? – спросил он, положив руку на парализатор.

Служащая пожала плечами, глядя на появившееся на экране расписание.

– А вы не торопились.

Его лицо, плоское, круглое и небритое на южном полушарии, покраснело.

– Я один на весь зал.

Она скользнула по нему взглядом и снова вернулась к экрану. Двое лиадийцев откровенно глазели на происходящее.

– Извините за беспокойство, – сказала служащая, явно давая знак уйти.

Коп постоял еще пару секунд, являя собой зрелище человека, которому очень хочется властно дать кому-нибудь кулаком в подбородок. Он яростно посмотрел на лиадийцев, явно приглашая их осмелиться что-нибудь сказать. Женщина дотронулась до руки юнца, и оба повернулись обратно к служащей. При этом юнец скатал пачку бумаг в трубку, что Хат сочла признаком нервозности.

Наконец коп повернулся и ушел в толпу. Служащая извлекла листок бумаги из принтера и вручила его лиадийке.

– Инспектора будут ждать вас у поста охраны в служебном туннеле три.

– Да, – сказала женщина, пряча листок в нарукавный карман.

Она повернулась в сопровождении своего юнца, и Хат ненадолго оказалась под прицелом холодных взглядов двух пар голубых глаз. Потом они разошлись, чтобы ее обойти – юнец справа, а его мамаша – слева.

Хат выпустила воздух, который незаметно для себя задержала в груди, подошла к столу и извлекла свои бумаги из кармана.

– Катастрофическая вахта? – спросила она служащую по-товарищески.

Служащая приняла манифест.

– Это у нас еще спокойно, – сказала она, разворачивая бумаги. – Посмотрим, что тут у тебя…

Наконец-то получив возможность сбежать к своей одежде с «Элтории», Джетри проскользнул на кухню и выпросил неурочный ленч у госпожи тор-Бели, кухарки.

– На лозы сегодня? – спросила она, вручая ему тарелку с такой щедрой порцией снеди, что ему пришлось взять ее обеими руками, иначе был риск уронить часть содержимого.

– Да, сударыня, – вежливо ответил он, наводя свою тарелку на стол и обеспечивая ей посадку.

– Не забудьте перед уходом взять из шкафа шляпу и пару плотных перчаток, – сказала она, ставя на стол рядом с его тарелкой стакан виноградного сока. – Лето еще впереди, но солнце уже достаточно высоко, чтобы обжигать, а лозы не такие слабые, как может показаться.

– Да, сударыня, – снова повторил он.

Она вернулась к столу, за которым с помощью деревянной скалки с энтузиазмом превращала квадрат теста в длинный плоский лист. Джетри жевал еду с тарелки и осматривал кухню с ее многочисленными разделочными столами, плитами и массой кастрюль, сковородок и экзотических приспособлений.

«Дик пришел бы в восторг», – подумал он и проглотил слезы, подступившие к глазам.

«Эй, парень, в чем дело? – резко одернул он себя. – Ты плачешь из-за Дика?»

Ну, по правде говоря, признался он, украдкой промокая глаза салфеткой, он действительно плакал из-за Дика – или по крайней мере из-за того, что Дик никогда не увидит этого места, которое подарило бы ему столько радости…

– Вам надо бы поспешить, юный вен-Деелин, – сказала кухарка, не оборачиваясь.