Он отрывисто ответил на поклон церемониймейстера – самым коротким и простым поклоном – и выпрямился, чтобы возмущенно посмотреть ему в глаза.

Мастер тел-Ондор откровенно рассмеялся.

– Совершенно верно! – торжествующе воскликнул он и поднял руку, гладя пальцами воздух в жесте, который приблизительно означал «мир». – Поистине, юный Джетри, я полон восхищения. Именно так и следует отвечать на нахальство – и да, я был нахален. Вам могут встретиться люди – на сегодняшнем собрании или в другое время, – которым может захотеться вас ослепить или унизить. Вам правильно будет отвечать им всем именно так: прирожденный вен-Деелин не сделал бы иного.

Джетри внимательно посмотрел на него:

– А как насчет тех, кто просто захочет установить должную модальность?

– А, превосходно! – Глаза мастера тел-Ондора вспыхнули. – Это, возможно, будет сделано так.

Это был поклон равных.

– Или так.

Сын или дочь из Дома союзника.

– Или даже…

Старший купец младшему.

– Все более… скажем, изощренное… можно принимать с острейшим подозрением. Я предоставляю вам самому решать – поскольку вижу, что интуиция у вас здоровая – какой ответ выбирать в таком случае.

Джетри закрыл глаза.

– Мастер тел-Ондор…

– Да-да! Вам надо усвоить все манеры приемного сына Высокого дома за следующие восемь секунд, да? Я буду откровенен с вами, юный Джетри: ни ваших умений, ни моих не хватит, чтобы справиться с этой задачей. Продемонстрируйте, будьте добры, ваш поклон при знакомстве… Да. И прощальный?…Приемлемо. Еще раз… Да. Теперь – повиновения?

Джетри послушно поклонился и услышал, как церемониймейстер вздыхает.

Однако мастер тел-Ондор сказал: «Этого достаточно», – и помахал рукой, отправляя Джетри к дверям.

– Идите. Постарайтесь меня не посрамить.

Джетри улыбнулся и наклонил голову:

– Доброго вам вечера, сударь.

– Ха! – отозвался мастер тел-Ондор.

Джетри мог не бояться испортить свою красивую новую рубашку пятнами соуса и брызгами супа. Вскоре стало ясно, что, хотя мастер вен-Деелин и ожидала, что ее гости будут есть, и есть вволю – блюда фуршета были расставлены вдоль трех из четырех стен так называемого Малого Зала, – сама она, с тенью, прилипшей к ее левому локтю, обходила помещение с явной целью поговорить со всеми присутствующими.

Она все-таки взяла себе рюмку вина и настояла, чтобы он сделал то же, велев пригубливать вино одновременно с нею, а потом скользнула в толпу, где продвигалась каждый раз шага на два, между поклонами и разговорами.

Эти разговоры показались Джетри исключительно неуютными: они велись в модальностях, не относящихся к торговым, и гораздо быстрее, чем то было по силам его плохо тренированному слуху.

Исключением из этого было начало каждого разговора, когда он делал шаг вперед, повинуясь мягкому прикосновению пальцев к его руке.

– Наш приемный сын, Джетри, – говорила мастер вен-Деелин, после чего он делал свой простой поклон приветствия. После этого она представляла его человеку, с которым начинался разговор, а тот, почти неизменно, кланялся ему как сыну союзника.

После этого Джетри повторял имя нового знакомого, здороваясь с ним вежливым кивком головы, – и остаток разговора летел у него над головой музыкой незнакомых слогов.

Ему удавалось изредка поймать одно или два слова.