— Но вчера…?

— Твои драки с другими людьми — не моё дело, мальчик.

— Но с моей стороны было неправильно начинать драку в зале, — настаивал Грэм.

— Я — не твой отец, и не твой судья. Что правильно, а что неправильно в твоих действиях — решать твоей матери и Графу. Я лишь вмешался из необходимости, чтобы не дать тебе убить того молодого болвана, — сказал Сайхан.

— Мы с ним уладили наши разногласия.

— Это хорошо — убивать ты пока не готов.

— Прошу прощения, сэр, но… что? — Грэм был совершенно сбит с толку.

— Ты думал, я тебя остановил, чтобы защитить моего оруженосца? Он сам сделал свой выбор, когда оскорбил тебя. Я бы очень не хотел его терять, но я здесь не для того, чтобы нянчиться с идиотами. Я остановил тебя потому, что это затруднило бы твоё обучение, или вообще загубило бы тебя. Как у твоего отца, у тебя мягкое сердце. Убив его, ты бы нанёс ущерб своей решимости, своему сердце.

— Значит, вам было бы всё равно?

Сайхан поморщился:

— Я же сказал тебе, мальчик. Большинство сражается своими телами, кто-то — умами, а некоторые, сумасшедшие, вроде тебя — сердцами. Убить кого-то в гневе на этом этапе обучения повредило бы тебе… здесь! — Он ударил Грэма ладонью в грудь. — Когда будешь готов, когда победишь себя — тогда ты сможешь принимать собственные решения о том, убивать кого-то или нет.

— И вам будет всё равно, кого я убью?

— Я предоставлю тебе самому решать. У меня есть мои клятвы, и люди, которым я поклялся повиноваться и которых я поклялся защищать. Если ты обнаружишь, что идёшь против меня, тогда у тебя будет проблема, ибо я — единственный человек, которого ты, наверное, никогда не сможешь победить.

Грэм подумал над его словами:

— Почему нет?

— Потому что я — твой учитель. Вот, почему ты согнулся, когда я врезал тебе в тот день. Ты уже достаточно хорош, чтобы дать трудный бой… будь я незнакомцем. Вскоре ты станешь ещё лучше, но поднять руку на того, кто тебя учил — почти невозможно. Ты смог бы ударить свою мать?

— Никогда!

— Вот именно. И вот, почему ты никогда не сможешь меня победить — но я уж, чёрт возьми, постараюсь, чтобы ты не уступал никому другому, — сказал старый рыцарь.

— А есть кто-то, кого вы не можете победить? — спросил Грэм.

— Уже нет, — сказал Сайхан.

— А ваш учитель?

— Он мёртв. — Тут рыцарь отвернулся, и пошёл обратно, к остальным.

— Что с ним стало?

— Довольно вопросов.

* * *

Ещё один сюрприз ждал Грэма позже, когда он вернулся в тот день домой.

Он был уставшим до мозга костей. Утренняя тренировка была физически утомительной. Учебный бой в тяжёлой кольчуге в совокупности с последовавшей за ним долгой пробежкой подвергли испытанию его выносливость, а потом, после обеда, он пошёл тренироваться с Сайханом один на один. Несмотря на заверения его учителя в том, что просить прощения не было необходимости, Сайхан позаботился о том, чтобы Грэм не ушёл, не заработав немало синяков.

Возвращаясь в апартаменты своей семьи, он надеялся на короткий отдых и, быть может, возможность помыться, прежде чем пойти в главный зал. Вместо этого он обнаружил, что в передней комнате сделали перестановку. Более маленький стол был убран, и на его место занесли стол побольше. Стол был сервирован на пятерых.

— Это что? — спросил он.

— Мама хочет устроить семейный ужин, — сказала Карисса, заканчивая помогать одной из кухонной обслуги накрывать на стол.