В прошлом они уже так делали, но редко. Роуз предпочитала есть среди других дворян. Она часто читала Грэму нотации о том, как важно показываться на людях — как для поддержания социальных связей, так и для успокоения тех, кто служил им.

— Стол накрыт на пятерых, — указал он. Четвёртое место скорее всего было для их бабки, но пятое оставалось для него тайной.

— У нас будет гость, — ответила его сестра, одарив его хитрой улыбкой.

Тут вошла Роуз, неся в руках графин. Поставив его на стол, она посмотрела на Грэма, прежде чем поморщиться, и повести носом:

— Иди помойся, от тебя несёт ржавчиной и потом.

Он взял свежую куртку, и пошёл делать, как было велено. Возвращаясь полчаса спустя, но обнаружил, что его бабка только-только подошла, стоя в коридоре. Он поспешно открыл для неё дверь.

— Ты знаешь, кто придёт на ужин? — спросил он.

Элиз подмигнула ему:

— Увидишь через несколько минут.

Когда чуть позже к ним постучались, он поспешно открыл дверь. Снаружи стояла Алисса.

— Это ты, — удивлённо сказал он.

Она нервно улыбнулась:

— Это я.

— Входи.

Она зашла внутрь, и Грэм провёл её к оставшемуся за столом месту, в то время как Роуз послала служанку на кухню, сообщая о том, что они готовы. Все расселись, и Роуз кивнула Кариссе. Та встала, и, подняв уже стоявший на столе графин, начала наливать.

— Хочешь вина? — спросила его сестра у их гостьи.

— Да, спасибо.

Грэм последовал её примеру, и тоже взял себе бокал, стремительно переводя взгляд туда-сюда между женщинами своей семьи. «Что они тут затеяли?» — гадал он.

Тут они начали болтать — о погоде и прочей чепухе. Когда чуть позже принесли еду, Грэм обнаружил, что чувствует облегчение. Несмотря на упорные усилия его матери, наслаждаться такими пустыми беседами он так и не научился. Он был рад чему-то, что могло занять ему руки.

Когда они закончили с едой, и трапеза подходила к концу, он начал чувствовать трепет. Его мать была очень традиционной, и он знал, что истинная её причина для приглашения скоро станет ясна. Лишь после того, как они поели, она эту причину раскроет.

— Я должна поблагодарить тебя за то, что ты заботилась о моём сыне в моё отсутствие, — сказала Роуз, когда унесли пустые тарелки. — В частности — за наложение швов на его раны.

— Это мелочь, — ответила Алисса. — Леди Торнбер справилась бы сама, не будь меня там.

Элиз подалась вперёд:

— Тем не менее, работа была аккуратной. Мне нравится женщина, которая не боится сделать то, что нужно.

— Думаю, ему нравится иметь шрамы, — вставила Карисса.

На это они рассмеялись, а потом Грэм заговорил, обращаясь к Алиссе:

— Я бы хотел попросить прощения за то, что испортил бал, тем более прямо после твоей песни.

— Это было бы неподходящим вообще в любое время, — сказала Роуз, возражая ему.

— Вам понравилось моё пение? — спросила молодая женщина.

— Было потрясающе! — с энтузиазмом сказала Карисса. — У тебя прекраснейший голос.

— Благодарю.

— Твой талант редок и исключителен, — согласилась Роуз, — но у меня есть более важный вопрос, требующий обсуждения. Могу я говорить откровенно?

Алисса уважительно склонила голову:

— Для меня честь быть приглашённой в ваш дом. Пожалуйста, спрашивайте всё, что пожелаете.

— Мой сын в тебя влюблён.

Грэм подавился вином, и начал неконтролируемо кашлять.