Грэм развернулся к ней:

— Во имя всех мёртвых богов! Есть хоть что-нибудь, чего ты не готова сказать?

Карисса показывала на него пальцем, прикрыв рот ладонью:

— Ты, да неужели!

Элиз захохотала, смеясь подобно старой карге, в то время как Алисса уткнулась лицом Грэму в спину.

— Да, мэм, — сказала она ему между лопатками.

Глава 25

Два дня спустя Грэм ехал через поля за Уошбруком вместе с Алиссой. Было ещё утро, но только-только. Солнце поднималось близко к полуденному апогею, и вскоре жители замка должны были собраться на обед. Однако у двоих влюблённых были иные планы, и перемётные сумы их скакунов были набиты провизией для приятного пикника.

Грэм уже получил у Сайхана разрешение пропустить послеполуденную тренировку, и с нетерпением ждал возможности побыть с Алиссой одному.

— Не здесь, — сказала она ему, когда он предложил ей остановиться на приятном месте у границы леса. — Давай найдём тенистую поляну. — Она повернула лошадь к лесам.

— Конечно, — покладисто сказал он, и вскоре они пробирались по тенистым лесным тропам. Двадцать минут спустя они были вдалеке от любых людских поселений, и пытливых взглядов.

Они разложили вещи на травянистой поляне, где деревья расступались достаточно, чтобы обеспечить землю тёплым солнечным светом. Алисса взяла большую скатерть, которую расстелила на земле, чтобы им было на чём есть.

Чашки и кувшин вина появились первыми, и Грэм налил им понемногу.

Она выпила свою порцию одним долгим глотком, заставив его поднять брови, а потом отложила в сторону, наклонившись к нему за поцелуем.

Он ответил взаимностью, но чуть погодя отстранился:

— Мы ещё не поели.

— Это может подождать. — В её взгляде застыла невысказанная нужда.

— Нас просили не…

Она снова поцеловала его, и он пересмотрел своё мнение.

Прошло некоторое время с тех пор, как они были наедине, и несмотря на его лучшие намерения, он обнаружил, что пика достиг гораздо быстрее, чем хотелось бы. Он начал отстраняться, но она крепко вцепилась в него.

— Нет, не останавливайся.

— Я слишком близок, — сказал он ей, тяжело дыша.

Она оплела ногами его бёдра, заставляя его погрузиться глубже:

— Мне всё равно. Я хочу этого.

— Но…

— Только разок, — прошептала она ему на ухо. — Только сегодня, пожалуйста…

Он посмотрел ей в глаза, и в его горле зародилось рычание. Прижав её к земле, он дал волю своему внутреннему первобытному зверю, и вскоре они оба кричали, обезумев от молодой страсти.

Потом они откушали еды, которую она собрала, хотя её и было слишком много на двух человек.

— Мне всё это не съесть, — признался он.

Выражение на её лице говорило об ужасной печали:

— Я знаю. Думаю, я взяла слишком много.

— Чего ты такая грустная?

Она опустила взгляд:

— Не могу объяснить.

— Попытайся.

— Я тебя люблю, Грэм, но я знаю, что это плохо кончится.

— Твой отец правда настолько скверный?

Лёгкий ветерок дёрнул её волосы.

— У него благие намерения, но методы его… — она остановилась. — Я не хочу об этом говорить.

Он вздохнул:

— Думаю, я могу это понять. — Подавшись вперёд, он коснулся губами её загривка, заставив дрожь возбуждения пробежать по её спине.

— Это — наш последний раз, — уныло сказала она.