- Антон Владимирович, не можете ли вы прийти ко мне? Очень важное дело. У меня один товарищ... Да... да. Хорошо.

Вскоре за дверью послышались тяжелые, уверенные шаги. В комнату вошел плотный мужчина высокого роста с крупными чертами лица. Из-под распахнутого халата на гимнастерке виднелись медали.

- Доцент Великопольский, - протянул он руку. Затем повернулся к Петренко: - Ну, что у вас за срочное дело?

Степану трудно было произнести только первую фразу. А потом перед ним замелькали картины пережитого, - оставалось лишь описывать, их. Но, даже увлекшись, он с напряжением следил за каждым жестом, за каждым изменением выражения на лицах ученых.

Доцент Петренко слушал молча, не выпуская изо рта давно погасшей папиросы. Великопольский часто переспрашивал то одно, то другое. Степан увидел, что оба насторожились, когда он назвал имя профессора Брауна. Ему даже почудилось, что Великопольский был приятно удивлен, потому что быстро спросил:

- Это ученик Пастера, да? Хорошо...

Ему ответил доцент Петренко:

- Да. Бывший.

По интонации голоса парторга Степан понял, что Петренко чем-то недоволен. Но Рогову некогда было раздумывать об этом - он уже говорил о той ночи, когда профессор Браун создал свой антивирус. Потом - побег. Камера смертников... Екатерина Васильевна... Зденек, который был готов пойти на смерть ради ампулы с антивирусом.

- Вот эта ампула! Вот эти формулы! - Степан умолк и облизал пересохшие губы.

Стеклянная трубочка тускло отсвечивала на зеленом сукне стола. Петренко сидел, грустно склонив голову; доцент Великопольский возбужденно ерошил волосы. Вздохнув, Петренко поднялся и зашагал по комнате. Степан видел, что секретарь партбюро потрясен рассказом о людях, оставшихся в подземном городе.

Великопольский, покусывая губы, внимательно вчитывался в формулы профессора Брауна. Видимо, доцент не мог ничего понять, так как вскоре с досадой отодвинул листок в сторону и взял ампулу. Он ощупал ее, взболтал, посмотрел на свет и вновь положил.

- Спасибо вам, товарищ Рогов! - сказал Великопольский. Большое спасибо! Вы сделали очень важное дело! Я сам исследую этот препарат. Думаю, что через неделю нам станет все ясно. А теперь - до свидания! Я, к сожалению, должен спешить в лабораторию.

Он ушел, унося ампулу и листок с формулами, но сразу же вернулся:

- Товарищ Рогов, где вы остановились? Нигде? Тогда возьмите записку в гостиницу, - он быстро написал на бланке несколько слов. - А деньги у вас есть, простите за нескромность!

Неожиданный вопрос заставил Степана покраснеть.

- Есть, товарищ доцент, есть! Мне в госпитале на дорогу выдали все необходимое.

- Ну, хорошо. Если что понадобится, - немедленно обращайтесь ко мне.

Степан с уважением смотрел ему вслед. Все складывалось как нельзя лучше. Надо подождать только семь дней.

Он мысленно похвалил себя за то, что рассказывал все подробно: может быть, самые незначительные сведения о способе изготовления антивируса помогут доценту раскрыть секрет профессора Брауна. А не разрешит ли Великопольский присутствовать при исследовании? Как это было бы хорошо! Что если попросить об этом доцента Петренко?

Но когда Степан Рогов посмотрел на Петренко, его радость мгновенно потускнела. Доцент, нахмурясь, ходил по комнате. Иногда он останавливался, как бы желая что-то сказать, но молчал и хмурился все сильнее. Вот он подошел к этажерке, вынул какой-то толстый том, полистал и вновь поставил на место; наконец, подошел к Степану:

- Садитесь, мой друг, поговорим. Поговорим.

Он долго молчал. Степан догадывался, что доцент не знает, с чего начать видимо серьезный и важный разговор.

Петренко и в самом деле искал наиболее деликатную форму, в которой можно было бы объяснить юноше, что чудодейственный антивирус - абсурд, что создать лекарство против всех в мире болезней - нельзя. Уже тогда, когда Рогов упомянул имя Макса Брауна, доцентом овладело разочарование.