Степан задумался:

- Товарищ майор, - сказал он после длинной паузы. - Значит, можно натравить одних микробов, на других? Но это же как раз то, о чем мечтал профессор Браун!

- За много лет до Брауна об этом мечтал наш великий ученый Илья Ильич Мечников. И не только он. Манассеин и Полотебнов, Ценковский и Гамалея и многие другие уже немало сделали для того, чтобы осуществить эту мечту... А Браун... майор вздохнул. - Что ж, не хотелось мне тебя огорчать, но придется. Браун придерживался ошибочных взглядов. Скажи, можно ли создать микробов по рецепту?

- Можно!

- Нельзя!

- Нет, можно! - разгорячился Степан. - Я сам видел формулу живой молекулы. На том листке из рукописи профессора Брауна...

- Живой молекулы?! Гм... Значит, берем железа шесть граммов, серы - десять, воды - два литра, затем калия, магния, хлора и так далее по одному миллиграмму, - смешиваем все в колбе, взбалтываем, и - пожалте: вот она, живая молекула! Мило, мило, нечего сказать.

Степан обиделся.

- Зачем это - "смешиваем", "взбалтываем"? Может быть, и нагревать придется, и рентгеновскими лучами просвечивать, и сильным магнитом намагничивать... Вот вы сказали: железо, сера, калий, - но все это есть в живом организме. Значит...

Кривцов улыбнулся:

- Ах, Степа, Степа! Как много еще надо тебе узнать и изучить! Эти вопросы решаются не так легко, как ты думаешь. Мы поговорим обо всем этом через несколько лет, когда ты поступишь в институт. Идет?... А сейчас, Степа, - майор посмотрел на часы, - пора приниматься за уроки. Время не ждет!

Глава II

ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ

Ранней весной по улицам большого южного города мчалась военная легковая машина, управляемая розовощеким веселым сержантом. Рядом с шофером сидел пожилой майор медицинской службы. Время от времени он оборачивался к худенькому седоголовому юноше и, лукаво посмеиваясь, спрашивал:

- Ну, Степан, а теперь куда? Направо? Нет, дружище, не угадал! Прямо гони, Ванюшка!

Майор внимательно и восхищенно посматривал по сторонам. Шофер поддавал газу, и темп движения ускорялся. Мигали огни светофоров, отставали и скрывались вдали автомашины, пролетали встречные трамваи.

Жизнь кипела. Ярко, совсем по-летнему, светило солнце. Распускались деревья. Запах тополевых почек смешивался с бензиновым перегаром, запахом извести, затвердевающего бетона и хвойным ароматом свежеоструганных досок.

Люди в машине были радостно взволнованы и возбуждены. Майор думал о предстоящей встрече с женой и дочерью, с которыми не виделся пять лет; шофер Ванюшка наслаждался стремительным полетом хорошо отрегулированной машины; Степан переживал радость возвращения на родину.

- Стоп! Ну, вот и приехали, - сказал Кривцов. - Простимся, Степа? Рад бы пойти вместе с тобой, но ты ведь знаешь до Москвы далеко, а у меня всего пять дней отпуска. Ну, да ты, надеюсь, напишешь мне? Пиши, дружок! Мы все очень привыкли к тебе.

- А мне? - поймав Степана за ухо, Ванюшка приговаривал: Чтоб писал да не забывал, чтоб занимался, да не зазнавался! А когда станешь хирургом - чтоб пришил мне новую голову! Красивую! С чубом!

- Ах ты "уникум"! - шутливо отбивался Степан. - Я тебе пришью! Лысую, курносую и задом наперед! - Расхохотавшись, они обнялись.

- Прощай, Ванюшка!

- Прощай, Степа! Желаю удачи!

- А тебе - счастливого пути и счастья в жизни!.. До свидания, товарищ майор!

- До скорой встречи! - Кривцов крепко пожал руку Степана.

Фыркнув сизым дымком, машина тронулась с места. И в этот миг острой тоской свело сердце Степана. Вот и приходится расставаться с милым весельчаком Ванюшкой и с майором, который стал близким, как родной отец. Расставаться надолго, быть может, навсегда... А впереди - неизвестность. И не раз захочется ощутить дружескую поддержку или поделиться радостью.