— И у вас хватит стыда прямо в глаза объяснить ей ваше недостойное поведение? Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, — сказал адмирал. — Только к чему вся эта бесполезная комедия с вашим переводом на Кавказ? Наше прелестное общество уже сегодняшним своим отсутствием доказало, чего оно стоит, и, поверьте, оно одобрит ваше похвальное и практическое решение.

Анатолий Павлович возражал и продолжал еще некоторое время ораторствовать, но скоро замолчал, не получая ответа от адмирала, повернувшегося к нему спиной.

Во время отпевания адмирал передал баронессе свой разговор с Тарусовым и просил ее приготовить молодую девушку к этому новому удару судьбы. По дороге с кладбища госпожа Рабен со всевозможными предосторожностями сообщила Тамаре об измене жениха и просила ее быть мужественной и возвратить свободу этому недостойному человеку.

Не отвечая ни слова, Тамара откинулась в глубину кареты. Страшная буря разыгрывалась в ее гордой душе! Правда, она уже раньше разочаровалась в Анатолии, так бессердечно покинувшем ее в момент катастрофы. Но тем не менее убеждение, что она лично не имела никакой цены в глазах человека, который столько раз клялся ей в верности и любви, а сам только и думал о ее состоянии, возбуждало в ней сильный гнев. И она была так наивна, что верила в его любовь! Ни за что на свете не обнаружит она перед этим низким человеком своих чувств! Гордая кровь матери текла в ее жилах и заставляла быть жестокой даже по отношению к самой себе.

Печально наблюдала баронесса за переменой выражения подвижного лица молодой девушки. Она видела, как губы ее сложились в жесткую и горькую улыбку, а в глазах вспыхнул мрачный огонь. Вера Петровна инстинктивно поняла, что Тамара в эту минуту борется со своими слабостями и что из этой молчаливой борьбы она выйдет совсем другим человеком.

Когда карета остановилась у подъезда, баронесса пожала руку молодой девушке и с беспокойством прошептала:

— Не волнуйтесь, моя дорогая, соберите все свое мужество!

Слабая улыбка скользнула по лицу Тамары.

— Не тревожьтесь, Вера Петровна! Я достаточно сильна и низости сумею противопоставить презрение. Благодарю вас за то, что вы предупредили меня.

Адмирал и Тарусов за всю дорогу не обменялись ни одним словом. В таком же абсолютном молчании поднялись они и по лестнице. В прихожей Анатолий Павлович дрожащим голосом попросил у своей невесты позволения переговорить с ней. Молодая девушка кивнула утвердительно и, не говоря ни слова, провела его в маленькую гостиную, где за несколько дней перед этим он так пылко клялся ей в вечной любви.

— Говорите, — сказала она, указывая ему на кресло, а сама оставаясь стоять.

— Дорогая Тамара, не объясняй, пожалуйста, мои слова недостатком любви! — начал с видимым колебанием Тарусов. — Клянусь тебе, что я страшно страдаю… но мое положение… если бы я был богат… — Он внезапно остановился, встретив ледяной взгляд молодой девушки, читавшей, казалось, в самой глубине его души. Тамара молча ждала. Она хотела слышать, в каких выражениях он постарается отделаться от нее.

Под влиянием ее пытливого взгляда и глубокого молчания, значение которого он отлично понимал, Тарусов все более и более смущался. Доведенный до отчаяния, он почти крикнул:

— Наша свадьба не может состояться! У меня нет средств содержать жену, и поэтому, несмотря на всю мою любовь, я должен отказаться от тебя!

— Довольно слов!.. Перестаньте, ради Бога, профанировать слово любовь, приплетая его к меркантильному соглашению, состоявшемуся между вами и моим отцом, — сказала Тамара.

Не замечая, по-видимому, изумления Анатолия Павловича, вздрогнувшего при звуке ее жесткого металлического голоса, она продолжала:

— Я сама, господин Тарусов, хотела объявить вам, что брак между нами невозможен ввиду изменившихся моих обстоятельств.