|
Их надо заполнить. Тогда смогу победить, разорвать паутину злой магии… Прислушавшись к внутреннему голосу, я поднялся и направился по дорожке мимо дома. Обогнул сараи и вышел в сад. Под ногами зашелестел толстый ковер опавших листьев, стопы проваливались в мягкую взрыхленную почву. Темно и страшно, чем-то похоже на кладбище. Взгляд выхватывал картинки кусками… Клумба с засохшими почерневшими розами. Грядка с переплетением нитей и побегов, похожих на грязную проволоку – когда-то тут росли огурцы. Покосившийся забор и устрашающе-белые силуэты деревьев. Голые скелеты ветвей тянули искореженные пальцы к черному небу. Луна присела отдохнуть на верхушке знакомой вишни. Сердце трепыхнулось, словно пойманная птица. Я услышал звонкий детский голос. Он то возвышался и летел к небу лишенному звезд, то затихал, превращался в невнятное бормотание. Ребенок разговаривал сам с собой, иногда пел и заливисто смеялся… Я задрожал и закусил губу, но боли не ощутил. Этот голос жил в моей памяти и порой наполнял душу светлой грустью. Но чаще просто спал под тяжким грузом более поздних воспоминаний… Я медленно подошел к дереву. Мальчик сидел на развилке веток, болтал ногами. Голос парнишки стал тише. Наконец умолк совсем, и я ощутил взгляд. Будто легкий ветерок скользнул по лицу, обежал руки, плечи и грудь, вернулся обратно. Мысли вышибло порывом ледяного ветра. Холод сковал руки и ноги, добрался до горячего сердца и превратил в айсберг. Я задушено охнул и едва не упал на колени. Но усилием воли удержал рассудок на грани, не позволил инстинктам и страхам взять верх. Бледные губы мальчика растянулись в усмешке, обнажились ряды маленьких и острых как у ножовки зубов. – Привет! Я ждал тебя. Лунный свет окружал маленькое тело серебристым сиянием, выхватывал из темноты черты по-детски пухлого лица, взъерошенные светлые волосы. Он походил на обычного ребенка, но не был им. Вместо глаз – две аккуратно пришитые цветными нитками пуговицы. Одна большая и блестящая, с четырьмя дырочками. Вторая поменьше, черная, с двумя отверстиями – такие, как правило, висят на брюках. Ноги деревянные, аккуратно оструганные и окрашенные в телесный цвет. При движении в коленках раздавался отчетливый скрип, блестели головки небольших болтов. Страх отхлынул, оставил после себя пустоту. Язык онемел, подчиняться не желал. Я прокашлялся, извлек из горла звук и заставил губы изогнуться в нужное положение. Осторожно сказал: – Здравствуй… Но как?.. – Я знал, что ты придешь, – отвел мальчик раньше, чем я успел задать вопрос. – Рано или поздно… Ты не мог не явиться. И ты успел… – Успел к чему? – спросил я. – И кто ты такой? – Он идет за тобой по пятам, – загадочно сказал малец. Засопел, понюхал воздух. – Тебе удалось немного оторваться, но он совсем близко. У нас мало времени, я не смогу ответить на все твои вопросы. Поэтому спрашивай только то, что тебя действительно интересует. Поторопись! Существо поболтало ногами, устроилось поудобнее. Ноздри по-волчьи дергались, ловили запахи, разноцветные пуговицы глаз слепо шарили в пространстве. Но я знал – оно видит меня так же хорошо, как и я его. Язык не поворачивался назвать мальчиком, слишком уж необычно и страшно выглядело. Не человек, а кошмарное подобие, гротескная кукла. – Это сон? – спросил я и сделал широкий жест рукой. – Да, – ответило существо, звонко и беззлобно хихикнуло. |
