|
– Задержать! Не допустить, чтобы псы приблизились к Вадиму и колдуну! Отбросив бесполезные пистолеты, я присел и оттолкнулся от земли. За спиной послышался запоздалый крик друга, изумленный вопль колдуна. Но я уже ни на что не обращал внимания. Тело превратилось в идеальный механизм убийства и разрушения, разум – тактический компьютер, что анализировал обстановку и выдавал команды. Никаких эмоций, ни одной посторонней мысли. Мягко, по-кошачьи приземлился и вновь прыгнул. Вой ветра и чернота сменились вспышкой белого света, ударом и грозным ревом. Руки тряхнуло, едва не вырвало из плечевых суставов. Дыхание вылетело из груди. Снова удар. За ним множество послабее, красно-черное мельтешение и какофония звуков: визг, щелканье зубов и рев, глухие шлепки. Я схватил Гончую, что прыгнула навстречу, увлек за собой. Вместе покатились по асфальту, расшвыривая остальных тварей. Пес забился в объятиях, извернулся и попробовал откусить кисть. Я не стал препятствовать, засунул руку глубже в пасть и резко рванул вниз. Раздался сочный хруст, визг и бульканье, на лицо и грудь плеснуло горячим и едким. Я оттолкнул раненую Гончую, отшвырнул оторванную челюсть и вскочил на ноги… Та часть разума, что еще сохранила способность мыслить и анализировать превратилась в стороннего наблюдателя. С удивлением следила за развитием боя, беспомощно витала рядом. Хищный зверь, что занял ее место, не думал. Он действовал. Бегал и прыгал, перекатывался, кувыркался, бил налево и направо. Крушил черепа, отчаянно молотил кулаками по оскаленным мордам и вспарывал когтями неподатливую костяную броню. По лицу и груди хлестали горячие брызги, сыпали осколки. Твари нападали, пытались загрызть. Но зубы и когти не наносили серьезных повреждений, скользили по уплотнившейся коже. Те же раны, что все-таки получал, быстро заживали. Тотемный облик спасал, помогал выжить. Восприятие исказилось. Мозг не поспевал за развитием событий, я видел отрывисто, рваными кусками. В глазах, словно во время вспышек молний отпечатывалась яркие картинки. Затем все смазывалось в кроваво-черную пелену. И вновь следовал статичный слайд. Я потерял связь с реальностью, полностью отдался упоению боем. И уже ничего не соображал… Очнулся на коленях. Боевая ярость ушла как вода в песок. В голове металось гулкое эхо, мысли путались. На спину давила тяжесть, к ней прибавилась еще большая. В руки и ноги впивались острые игольчатые зубы, грызли и рвали на части. Мне не давали пошевелиться, прижимали к земле. Загривок обхватили стальные тиски, сжали горло. Я захрипел от боли и удушья. Испуганно вздрогнул и понял – пытаются откусить голову. Черт, но как сумел упустить тот момент, когда начал проигрывать?.. – подумал я, – Выбирайся, Саня! Давай. Ты можешь! Ковер пыли, что устилал асфальт, пришел в движение. Я почувствовал, как прах покрывает меня второй кожей, щекочет, расползается с ног и рук на живот, выше и дальше. В животе родился маленький импульс. Краткий миг затишья сменился мощным всплеском похожим на взрыв подводной бомбы. Пыль разошлась тонкой, но твердой волной. Я услышал вой, грохот. Вскочил на ноги и успел увидеть, как прозрачный купол праха раздался вширь. Псов расшвыряло, словно сухие листья. Некоторых впечатало в стены домов. Сила удара такова, что бетонные плиты не выдержали, сломались как сухое печенье. Десяток тварей размозжило, но остальные вполне благополучно приземлились. И теперь ошеломленно трясли головами, вставали с земли. Я хотел кинуться в атаку, добить пока есть шанс. Но споткнулся от слабости, едва не упал. |
