|
Но споткнулся от слабости, едва не упал. Тело украшало множество ран. Срастались, но гораздо медленнее, чем раньше. Когти исчезли. Кожа потеряла каменную твердость, стала обычной. Тотемный облик ушел, и я обратился в того, кем на самом деле являлся – безумно уставшего, израненного человека с изрядно потрепанными нервами. Что делать? – подумал я, со страхом посмотрел на псов. – Увлекся, не рассчитал сил. Восстановиться не успею. Сейчас нападут, изорвут в клочки. Вадим тоже не поможет, слишком далеко… Твари приходили в себя, ворчали и злобно сверкали глазами. Однако почему-то не нападали. Что-то в их настроении изменилось. Медленно отступали, прятались в темноте. Уходят! – дошло до меня. – Как вовремя!.. Я нашел взглядом Вадима. Лицо бледное, изможденное и угрюмое. Костюм и кольчуга в рваных дырах, но парень вроде жив и здоров. Рядом целая гора собачьих тел. Головы аккуратно отсечены. Края ран ровные, словно резали бритвой или лазером, а не простым мечом… Несколько Гончих все-таки прорвались. Но я зря беспокоился, Вадим смог позаботиться о себе. Позади друга сидел живой и невредимый колдун. Раскачивался как маятник и тихо пел. Я поморщился – когда же будет обещанное заклятие невидимости? Бой не закончен – это очевидно. Лишь временное затишье, передышка. Псы вернуться, а вместе с ними и Охотник. Тогда точно погибнем… Вадим махнул рукой. Я кивнул – да, теперь придется сражаться бок обок. Прихрамывая, подбежал к другу. Хлопнул по плечу, хотел сказать что- то ободряющее. Но слова застряли в глотке… Ученик волхва напоминал статую. Лицо восковое как у мертвеца, по лбу стекали крупные градины пота. Глаза вытаращены, рот искривлен в гримасе ужаса. Вадик поднял меч и медленно попятился. Я понял, резко оглянулся и чуть не задохнулся от испуга. Тьма, что до сих пор молчаливо клубилась в конце улицы, взволновалась и неудержимой океанской волной хлынула вперед. Я услышал тихий шелест, змеиное шипение. Аспидная чернота мгновенно заполонила четверть площади, взорвалась дымными клубами. На меня подуло холодным ветром, лицо и торс осыпало мелкой пылью. Я инстинктивно прикрылся рукой и отшатнулся. А когда вновь посмотрел, то тьма уже опала. Размазалась по площади, обратилась огромной пузырящейся лужей. От памятника остался жалкий огрызок, псы исчезли. Посреди лужи появился горб огромного пузыря. Размером с приличный гараж, стенки антрацитово-черные, упругие как резина. Я испуганно отпрянул – если взорвется, то плохо станет всем. Но пузырь не лопнул, а медленно и величаво раскрылся как бутон цветка. Лепестки опали и слились с остальным мраком. На фоне кровавого неба показался силуэт всадника… Это было как обухом по голове. Колени подогнулись, и я встал в раскорячку, как корова на льду. Еле успел развести руки, сохранил равновесие. Кожу лизнул страшный холод, мышцы задеревенели. Не мозгом, но каждой клеточкой тела я ощутил чужой разум. Чудовищный, чуждый всему земному и подчиняемый одному основному желанию – голоду. Голова затрещала под напором ужасных образов, что стучались в мозг вместе с кровью. Мысли охотника ощущались почти физически, казались холодными и скользкими как дождевые черви… Демон не выглядел чудовищем – вылитая из черноты статуя лошади с сидящим на ней мелким худосочным существом. Лицо наездника – безликая маска. Ни глаз, ни ушей или рта. Лишь мерцающие голубоватым призрачным светом щели глаз. Но именно взгляд Охотника оказался гаже всего. |
