Спустя час поспешно вызванный врач прибыл на улицу Спонтини. Барон де Леско в этот момент спал, утомленный, подавленный, одолеваемый ужасными кошмарами, и время от времени шептал совсем тихо, почти беззвучно: «Жап! Жап!»

Жюв обратился к молодому врачу, который только что осмотрел больного.

– Ну как? – спросил он. – Что вы об этом думаете?

Вместо ответа Юбер с отчаянием пожал плечами.

– Ужасно! – сказал он наконец. – Безумие, вызываемое Жапом, каждый день приносит все новые и новые жертвы. И однако…

В этот момент Жюв, к которому вернулось его хладнокровие, прошептал про себя совсем тихо:

– Гм!.. Стоит ли говорить о безумии, вызванном Жапом?..

ОТЦЕУБИЙСТВО

Его ливрея, которую он еще носил, приняла очень странный вид и покрылась самыми разными пятнами; его шапочку сменила отвратительная плоская засаленная каскетка, отворот которой плачевно свисал на затылок; у него был лишь один разорванный пристежной воротничок, одним словом, он испытывал нужду…

Как в моральном, так и в физическом отношении Зизи выглядел теперь совсем другим. Он был менее весел, чем некогда, казалось, что на него беспрерывно давит какое-то тайное беспокойство; он проводил время жалким образом, собирая окурки сигар…

Впрочем, Зизи не строил иллюзий относительно своего положения. Он понимал, что «дела» складываются для него очень плохо, и менее всего он может надеяться, увы, на непредвиденное чудо и должен готовиться к худшим катастрофам, худшим неприятностям…

Покинув тайком несколько дней тому назад Мориса Юбера на ратодроме, Зизи торопливо пустился наутек, чтобы сохранять между собой и молодым доктором как можно большее расстояние!

– Дело не в этом, – сказал он себе, – тогда надо бы распутать все хитросплетения!..

К сожалению, «хитросплетения», о которых говорил Зизи, были ужасно сложными. Грум не знал всех фантастических событий, которые развертывались в течение некоторого времени, но из газет и доверительных разговоров он выведал достаточно тайн, чтобы понять благодаря своему живому уму, постоянно находящемуся настороже, что рядом с ним происходили совершенно невероятные драмы…

Разумеется, он слышал об исчезновении кулона Валентины и о его необъяснимом возвращении.

Подслушивая у дверей, когда он еще служил грумом на улице Спонтини, он поймал несколько фраз Жюва, по мнению Зизи, совершенно бессвязных, о таинственных приключениях полицейского.

Он также знал странную историю одного раненого, найденного на набережной Академии и умершего в больнице…

Не забывал он и о похищении молодой девушки, затворницы из «Деревянных коней», похищении, которое было организовано отвратительной Гаду с его невольным участием.

И, наконец, из специальных выпусков, подобранных на террасах кафе, Зизи узнал последние события: убийство несчастного миллионера Фавье за несколько мгновений до того, как был обнаружен на набережной барон де Леско, кричащий «Жап», история трагической ночи, пережитой Валентиной в Гран-Терре, о чем в газетах сообщалось с указанием только инициалов.

Все это было удивительным, тревожащим, и Зизи понимал, что будущее может грозить настоящими катастрофами…

– Валентина де Леско, – говорил себе грум, – находится в тяжелом положении!.. Это, очевидно, так! Но также справедливо и то, что мое положение совершенно не лучше, чем ее! В конце концов, будет видно!..

Отныне Зизи избегал те места, где он мог встретиться с Жювом. Но также тщательно он избегал районы, прилегающие к улице Спонтини, и подходы к больнице, где работал Юбер…

– Мало мне неприятных встреч! – рассуждал Зизи.