Коллардон был уже не в состоянии сопротивляться.

– Наплевать! – ответил он сыну.

Затем, охваченный внезапным горем, он спросил:

– Ведь это я расплачиваюсь, разве не так? А ведь ты даже не хочешь пригласить своего старого отца, не хочешь помочь мне при моих увечьях? Однако, негодяй, в твоем возрасте…

Зизи прервал его:

– Давай, заплати, папа! Не занимайся моими превратностями судьбы. А что касается твоих увечий, они тебе особенно не мешают!

Папаша Коллардон поднялся. Он засунул руки в карманы широкого плаща и удивленно пробормотал:

– Черт подери! Что же это такое?

Зизи в свою очередь также удивился.

– Вот здорово! – воскликнул грум. – У тебя есть рента?

Действительно, папаша Коллардон, вытаскивая из кармана кисет для табака, который с давних пор служил ему кошельком, выронил на пол кипу бумаг, оказавшихся всего-навсего акциями ренты, настоящими акциями ренты.

– Это тебе не игра в бирюльки! – объявил Коллардон, глядя на разбросанные по полу бумаги, которые с трудом собирал Зизи. – Все это не мое!

– Не твое?

– Разумеется, нет!

И кучер с наивностью добавил:

– Чье же это может быть? Посмотри! Наверху надпись… возможно, там указано?

Тем временем Зизи с трудом разбирал строчки, написанные на акциях, так как алкоголь начинал затуманивать его голову.

Фамилии, которые он смог прочесть, заставили его вздрогнуть. Эти акции принадлежали дядюшке Фавье!

– Черт возьми! – воскликнул Зизи, глядя на своего отца с внезапным ужасом. – Но ведь все это было украдено Гаду, все связано с делами, где действовал «Жап». Как это оказалось в твоем кармане? Значит, ты убийца?

Зизи говорил тихо. Гарсон трактира читал засаленную газету, служившую для заворачивания колбасы, в другом конце зала. К счастью, он не обращал внимания на разговор этих двух клиентов. При резких словах сына папаша Коллардон побагровел.

– Я убийца? – возразил он. – Я думаю, что ты оскорбляешь меня… Ты забыл, что я твой отец, и ты обязан мне своим появлением на свет?..

Потом он принялся искренне отрицать:

– Нет, я не убийца! Если я и одолжил свой фиакр Гаду, чтобы прикончить старого Фавье, если я и выкинул его труп за Гран Пале, если я и оказываю иногда помощь некоторым типам… то это не значит, что я замешан в преступлениях… Я бы просто не смог этого сделать! К тому же эти бумаги не мои!

– Тогда почему же они оказались в твоем кармане?

– Не знаю! – ответил Коллардон, а затем, обратившись к гарсону, заказал:

– Одну литровую! Литровую за шестнадцать… черт возьми, и быстро!

Зизи и его отец снова чокнулись…

Начиная с этого момента, Зизи потерял четкость речи, тогда как Коллардон, наоборот, приобрел свою обычную ясность ума.

– Видишь ли, – говорил он Зизи плаксивым тоном, – видишь ли, имеются вещи, которых я не понимаю!.. Это не мои бумаги. Значит, кто-то подложил их в мой карман. А если их подложили в мой карман, то только с одной целью, чтобы у меня были неприятности! Так вот, если бы я с кем-нибудь сегодня поругался и меня бы схватили этим вечером на почтовом дворе, при мне нашли бы эти бумаги, и я не смог бы отвертеться от серьезного процесса.

Тем временем Зизи медленно листал акции. Вдруг грум смертельно побледнел…

На обратной стороне одной из бумаг была жирно выведена красная страшная надпись: «Правосудие Жапа!»

«Что все это значит?» – подумал Зизи.