Я их узнал, не будучи им представленным.
Морис Юбер и не подумал что-то скрывать. Он просто ответил:
– Баронесса и барон де Леско бывают часто в парижском свете, вы можете всегда их встретить здесь. Они мои новые друзья, которыми я дорожу.
Попрощавшись с ними, Морис Юбер удалился.
Барон и баронесса де Леско жили на улице Спонтини рядом с Булонским лесом. Специально построенный элегантный особняк, окруженный восхитительным садом с большими тенистыми деревьями, придавал этому месту изящный, скромный и привлекательный вид сельской местности.
Спустя несколько минут после отъезда из ресторана «Лукулл» автомобиль остановился на краю тротуара перед домом.
Едва только барон де Леско вставил ключ в замок ворот садовой решетки, как окна особняка засветились, дверь подъезда отворилась, и с достойным и торжественным видом, одетый в черную ливрею, появился дворецкий Дезире. Он возник перед своими господами, бесстрастный и холодный, как и подобает слуге порядочного дома, и приветствовал их, не выразив никакого удивления. Хороший слуга никогда ничему не удивляется.
Только когда барон задержался в холле особняка, чтобы просмотреть почту, а баронесса быстро поднялась на второй этаж, Дезире осмелился обратиться к своему хозяину:
– Новый грум, которого вы, мсье, наняли в ресторане «Лукулл», уже здесь. Сначала я не поверил ему, но потом он мне показал вашу визитную карточку, и тогда я его устроил… Я полагаю, что мсье видел его рекомендательные письма…
В словах Дезире послышался легкий упрек, но барон де Леско, увлеченный просмотром почты, не уловил его.
– Превосходные рекомендации… превосходные… Ведь мне рекомендовал его Шарль.
Затем он добавил:
– Разбудите меня завтра ровно в восемь утра, я должен пойти по делам.
– Желает ли господин барон, чтобы я помог ему раздеться?
– Не стоит, Дезире. Можете идти спать!
Между тем Валентина, поднявшись в свою комнату, быстро разделась. Оставаясь задумчивой, затаенной, взволнованной до глубины души с тех пор, как она услышала в ресторане цыганскую мелодию «Страстно», баронесса позволила себя раздеть горничной, которая внимательно и усердно распустила тяжелую копну черных волос своей госпожи, причесав ее на ночь.
Она передала Валентине пеньюар и предложила оказать еще какие-нибудь услуги.
– Спасибо, – ответила баронесса. – Вы мне больше не нужны и можете уйти.
Как только горничная удалилась, барон де Леско спросил разрешения войти к супруге.
– Входите, прошу вас, – ответила она.
Барон увидел, что жена уже собиралась лечь спать.
– Извините за беспокойство, – произнес он, – но я пришел узнать, как вы себя чувствуете?
Машинально отеческим поцелуем он прикоснулся ко лбу Валентины, затем, заглядывая ей в глаза, спросил:
– Не заболели ли вы серьезно, моя дорогая?
– Слава Богу, нет, – ответила молодая женщина. – Это простое недомогание. Завтра я буду совершенно здорова…
– Спокойной ночи, Валентина.
– Спокойной ночи, Жоффруа.
Около четверти часа в особняке царила тишина. Валентина была одна на своей отдельной половине; ее спальня, будуар и умывальная комната занимали западную половину особняка и заканчивались террасой, выходящей в большой сад.
Молодая женщина поднялась с кровати, чтобы закрыть задвижку двери.
Но посреди комнаты она вдруг удивленно остановилась, подавив крик, который чуть не сорвался с ее губ.
– Боже мой, – прошептала она тихо, – вы здесь!
В смятении и испуге она всматривалась в неожиданное видение, представшее перед ней. |