– Зер гут. Антон?

– Ну… первым делом то, что сказал Родик. Потом можно будет и цивилизаторством заняться. Лучше – выборочно. Медицина, связь, общественное устройство. Но – медленно и солидно.

– Как и подобает. Женя?

– Прежде всего – доступ к информации. Мне, единственному среди здесь аналитику, острее всего не хватает общей информации. Ведь никто из нас не понимает по‑настоящему, во что мы ввязались и с чем имеем дело. Ребята, Миша! Давайте возьмем власть, я не против. Но только давайте трезво понимать: мы представления не имеем о тех законах, по которым существует Транквилиум. Вместо того, чтобы эти законы изучать и хоть как‑то систематизировать, мы занимались здесь шут знает чем. А мир, в котором возможны летающие люди – это совсем не наш мир, и подходить к нему нужно с другими мерками…

– Женя…

– Я видел их сам. Во время своих мистерий ариманиты поднимаются в воздух и летают, и это не обман зрения.

– Это все не о том…

– О том, Миша. Но пока вы не поймете, что это о том, вы так и будете садиться в лужу, мысля прежними категориями. Я предлагаю: не увлекаться методом. Власть – это лишь метод, инструмент. Транквилиум не такой, каким мы его видим. Он… нелогичен. Здесь дважды два не четыре, а около четырех, да и то лишь в ясную погоду. И люди построены по этой же логике: около четырех. И вообще: ребята, я не готов сейчас серьезно об этом говорить, но у меня есть весьма серьезные основания полагать, что события здесь как‑то отражаются на событиях у нас дома.

– Ну‑у… – разочарованно протянул Парвис. – Назад, к дедушке Шведову?

– А Шведов, мое мнение, во многом был прав. Если бы к нему прислушались… Впрочем, это разговор в пользу бедных. Не прислушались же… Так вот: прямых и неотразимых доказательств некоего мистического воздействия у меня нет. Думаю, их не может быть в принципе. Но определенный статистический материал у меня подобран…

– Женя, давай так: ты изложишь сейчас выводы, а посылки, если захотим, обсудим после. Идет?

– Не возражаю. Так вот: Транквилиум весь, в полном своем комплексе, есть ни что иное, как инструмент воздействия на ход истории Земли – с целями, известными только тем, кто этот инструмент создал. Опять же – исходя из того, что я о создателях этих смог узнать, к альтруизму они склонны не были, так что цели могут быть самые корыстные.

– Например?

– Если бы я знал… Допустим, недопущение создания психотронной цивилизации. Поэтому нас усиленно загоняют в вульгарно‑технологическое русло. Либо же… – Турунтаев замолчал, уставясь на собственную ладонь. – Ладно, ребята, опустим дальнейшее. Все это спекуляции. Реконструкция по пуку.

– А о каком статматериале шла речь?

– Сравнительная история США и России с восемьсот тридцатого года. Около двухсот эпизодов, повлиявших на дальнейшее развитие. Эпизодов либо необъяснимых, либо… как бы сказать… с вероятностью исхода пятьдесят на пятьдесят. Например…

– Женя, я же просил.

– Понял. Короче: в истории России подобные эпизоды заканчивались в восьми случаях из десяти так, что приводили к неблагоприятным последствиям. В истории США – с точностью до наоборот.

– Ну, знаешь,.. так что угодно можно доказать. Выборка произвольная. Толкование произвольное…

– Я же сказал: доказать ничего нельзя. Все на ощущениях. На интуиции, если хотите.

– Вообще в этом что‑то есть, – сказал задумчиво Пидмогильный. – Не зря штатники говорят, что Бог любит Америку…

– Дискуссии не будет, – сказал Парвис.