Сзади завопил разбуженный Билли. Светлана обернулась. Он стоял на сиденьи двуколки, держась за спинку, и старался обратить на себя внимание.

– Лев, – вдруг страшно успокоившись (на нее накатывали такие приступы безумного, каменного спокойствия, когда она могла сделать что угодно без тени страха и сожаления… до сих пор как‑то обходилось, но…), сказала она. – Мы возвращаемся в тот дом, на ферму. Я там останусь, а ты постараешься найти врача. Даже – их врача, – она показала на лежащего. – Это все, что нам остается делать. Ведь здесь его не бросить, правда? И не пристрелить. И с собой не взять. Поэтому…

– Да, – с горечью сказал Лев. – Это все, что нам остается. Эх, угораздило же встретиться. Пятью минутами раньше или позже…

Светлана ничего не сказала.

БМД, выстрелом из танковой пушки разорванная почти пополам, горела ярко. В огне рвались патроны, потом – воспламенились и стали разлетаться сигнальные ракеты. Где‑то продолжали стрелять: Туров слышал частые очереди и хлопки гранатометов. Позади него полыхали палатки и грузовики – захваченная БМД прошлась по ним широким медленным веером башенного огня. Трупы валялись вперемешку. Нападение было настолько внезапным и дерзким, что о потерях он старался сейчас не думать. Если бы этот удар был поддержан силами хотя бы здешнего полка, мрачно подумал Туров, то никакое огневое превосходство не спасло бы…

Но какого черта?! Что это все вообще значит?

Инициатива какого‑то командира – или часть плана командования? И в том, и в другом случае: что делать дальше?

Кто‑то брел напрямик, держа автомат у плеча стволом вверх, и Туров мучительно не мог узнать этого человека…

– Договаривались, да? – прохрипел он в упор, и только по голосу Туров догадался, что это Адлерберг. – Дружить захотели? Вот вам – дружба! – он вдруг обернулся и выпустил очередь по трупам. Полетела пыль. – Вот она вам – ихняя дружба, драть вас конем!!!

– Не надо. Александр Игоревич, – тихо сказал Туров. – Уже все…

– Баглай на них молился, – сморщился Адлерберг. – И где теперь Баглай?

– Не надо, – повторил Туров.

– Заладил, скворец: не надо, не надо! Институтка, не командир.

– Майор, не забывайтесь.

– Перебьют нас, как щенят, – совсем другим голосом сказал Адлерберг и оглянулся: будто кто‑то невидимый позвал его из‑за спины. – Ведь перебьют, командир?

– Нет, – твердо, как мог, сказал Туров. – В панику не ударимся – не перебьют.

Подходили другие люди, вставали вокруг. Туров почти никого не узнавал в лицо. И вдруг он сообразил, что только что впервые в жизни побывал в настоящем бою.

Остров Адмирала Орра – это огромная голая скала, торчащая из моря подобно обломанному коренному зубу. Когда‑то он служил пристанищем пиратам и назывался Сундук Мертвеца. Но адмирал Джеремия Орр пиратов извел под корень и присвоил острову свое имя, Прошло время, адмирал умер, пираты вернулись, а имя осталось. Потом и с пиратами что‑то случилось. Теперь на острове жили около сотни семей, занятых обслуживанием четырех маяков – и обслуживанием тех, кто обслуживает маяки. При старой власти смотрители маяков были людьми высокооплачиваемыми – то есть на уровне телеграфистов и машинистов на железных дорогах. Так что те, кто жил вокруг них и работал на них, внакладе не оставались. При трудовиках, как с горечью объяснили Сайрусу, все поменялось: теперь те, кто выращивал хлеб и пас овец, были короли. Правда, эти короли понимали, что такое положение не навсегда, и не слишком задирали носы – но все же…

Война обошла островок стороной.