Хозяйка, тридцатилетняя вдова электротехника при Восточном маяке, взяла в мужья двадцатилетнего солдата‑беглеца, бывшего мастерового на канатном заводе в Порт‑Элизабете. Это был нескладный рыжий парень с коротким вздернутым носом и огромными руками, которым он все время не находил места. Звали его Боб Мэчин. В восемьдесят третьем он, как и многие другие молодые парни с их завода, «побузили» – так он выразился. О ночи мятежа у него сохранились самые странные воспоминания. Сайрус, усмехаясь про себя, слушал его рассказы. Наверное, мы были в разных городах и в разное время…

Уже давно было решено, что с Сайрусом пойдут еще трое: боцман Бердборн, штурман Рей и старший офицер Квинси. Семьи офицеров, по заведенному трудовиками обычаю, оставались заложниками за мужчин, а Бердборну необходимо было с кем‑то за что‑то поквитаться в Порт‑Блесседе. Остальная команда, четыреста двенадцать душ, уводила крейсер не остров Эстер. Командиром становился второй штурман Риган, Он жил сейчас вместе с Сайрусом в доме Боба Мэчина. Сайрус испытывал к нему сложное чувство: теплоту пополам с ревностью. И к этому подмешивалось что‑то еще, чему Сайрус не находил пока названия.

Паровой катер крейсера привели в порядок и загрузили углем по самый клотик. Придется стоять круглосуточные вахты, но ничего другого не остается…

– Альберт Юрьевич! Неужто не узнаете?

Голос был знакомый, но Алику пришлось долго всматриваться в лицо подошедшего человека…

– О, Боже! Кирилл Асгатович! Что это с вами?

Прежде смуглое и по‑своему красивое лицо господина Байбулатова превратилось в нечто бесформенное, рыхлое, синевато‑розовое, покрытое местами потрескавшейся коростой…

– Хороший вопрос. Я сам частенько задаю его себе. Но сейчас мне надобно бы архисрочно найти нашего общего друга…

– И вы решили искать его здесь?

– Разумеется. Вы не обратили внимания на его способность притягивать к себе всяческие катаклизмы?

– Это да. Но когда я расставался с ним, он намерен был следовать в Петербург.

– Нет. Он здесь, на Острове, это абсолютно точно. Высадился на западном побережье чуть севернее Хеллдора. Отправился вглубь суши. Это все, что смог сказать капитан.

– Ничего себе. Значит, он здесь… А что, собственно, случилось? Может быть, смогу помочь?

– Случилось… Боюсь, что вы не сможете ни помочь, ни даже понять. Я сам во всем этом мало что понимаю. Кто такой профессор Иконников, знаете, конечно?

– Знаю, что есть такой, и все.

– Это один из самых образованных людей нашего времени. Форбидер с огромным стажем. Историк форбидерства. И, по всей видимости, ему удалось проникнуть в… как бы это сказать… в сокровенные тайны. К истокам, к пружинам… Короче, к тому, к чему наш общий друг причастен по причине рождения.

– И что из этого?

– А то, дорогой мой Альберт Юрьевич, что профессор десять дней назад исчез, прихватив с собой супругу господина Марина. И я очень подозреваю, что к исчезновению этому приложил руку наш с господином Мариным общий шеф князь Кугушев. Давайте отойдем куда‑нибудь в тень? У меня с собой есть прекрасное монастырское бренди…

– Так, вы говорите, Олив похитили?

– Да. Вот этот стаканчик пусть будет ваш… Мне, к сожалению, надо постоянно быть чуть‑чуть пьяным – тогда я еще могу терпеть зуд. Госпожу Олив вывезли из больницы, где она по известным вам причинам вынуждена была находиться, и посадили на корвет «Витязь».