– Говорят, у вас остался наш раненый офицер, парламентер, – сказал Виггелан. – Что с ним?

– Он не ранен, он отравлен газом. Врач сказал, что не ручается за его жизнь.

– Может быть, вы разрешите нам его забрать? В госпитале ему будет лучше.

– Да? А сорок моих людей, которые в таком же состоянии – они будут подыхать здесь?

– Мы можем прислать вам врачей, медикаменты…

– И это будут переодетые казаки? Нет, благодарю. Хватит с меня вчерашней ночи. Скажите спасибо, что я не исполнил обещания и не расстрелял сотню заложников.

– Спасибо, – сказал Парвис.

– Я не слишком верю в эти басни, адмирал, что налет был осуществлен без вашего ведома…

– Тем не менее, это так. Казачий полковник Фигурнов мною арестован и будет предан суду, а контр‑адмирал Денисов погиб в бою.

– Будем считать, что так и было.

– Так вот, возвращаясь к моему офицеру…

– Да ладно, заберите вы его! Но тогда пусть наш врач съездит в ваш госпиталь и возьмет все, что ему нужно.

– Хорошо.

– Вот, собственно… – Глеб развел руками, как бы извиняясь за увечность пейзажа. – Это БАМ. В ту сторону – Тында, километров двести. Есть маленький поселок на пути, Ларба – километрах в пятнадцати. Можем сходить, если хотите…

Капитан Тиунов, посланный в разведку, колебался. С одной стороны, хотелось окончательно убедиться, что да – они находятся именно там, где и было заявлено. С другой: он ни секунды не сомневался в том, что проводник говорил правду. Эта дорога вдоль насыпи, эти колеи, полные водой, эти брошенные шины и полуутонувший в грязи трактор… такое не спутаешь ни с чем. Рельсы тихо гудели…

Небо было пронзительно‑синее, и сопки вокруг переливались всеми оттенками желтого. Капитан вздохнул:

– Пойдемте обратно…

– Так я оказался здесь… – Голицын откинулся на спинку брезентового стульчика и улыбнулся. – Разумеется, ни о каких поисках Марина речь уже не шла, и мне приказано было числить себя в резерве.

– И каковы, по‑вашему, намерения Парвиса? – спросил Кирилл Асгатович, затягиваясь пахнущей чем угодно, но не табаком, лечебной папиросой. Надлежало выкуривать по две дюжины в день…

– Трудно сказать. Он весьма непроницаемая личность.

– Но вы его все‑таки несколько изучили, не так ли?

– Скажем так: я прилагал усилия.

– Он способен на решительные поступки?

– Да.

– Из него получится хороший президент?

– Да. Он умный, волевой, деятельный человек. Умеет подчинять себе других, при этом не ломая их. Насколько мне известно, он давно и успешно сотрудничал с кейджиберами, и сейчас в его окружении есть несколько бывших кейджиберов. Как я понимаю, он использует их, а не наоборот.

– Замечательно… – Кирилл Асгатович с отвращением бросил окурок с пепельницу, прикрыл крышку. – В наших руках есть один кейждибер, который рассказывает странные вещи. Похоже, что у них там произошел какой‑то тихий переворот, и теперь все кейджиберы, оказавшиеся здесь, превратились в изгнанников. Их центр не то разогнан, не то вообще уничтожен.