Охранник медленно сползает по ограждению, левой рукой поддерживая правую. Рот его распахнут. Диковинного карабина не видно.

Поезд, наконец, останавливается, тело машиниста валится на землю, гудок перестает выть.

Становится ненормально тихо.

Подходит Альберт. Охранник смотрит на него и явно узнает…

– Слезай, зайчик, приехали, – одними губами усмехается Альберт и для убедительности поводит стволом карабина. – Я тебе штраф выпишу.

– Алька… ты откуда здесь? Ничего себе… Сказали, ты в Америку удрал. Елки зеленые, больно‑то как!..

– Слезай, – повторил Альберт.

Охранник, морщась и охая, повернулся спиной и стал спускаться, нащупывая ногами железные ступеньки, и вдруг Альберт взвизгнул:

– Стоять! Руку за голову, сука! Руку, сказал!!! Глеб, держи его на мушке, чуть шевельнется – бей!

– Понял, – сказал Глеб.

– Ну, козел, ты за это заплатишь. За все заплатишь, – прошипел охранник.

– Заплачу, Гоша, – сказал Альберт, взбираясь на локомотив со стороны машиниста. – Милое дело – платить… бери все, что хочешь, но плати наличными – помнишь? – Он выпрямился и закинул за спину автоматический карабин. – Вот теперь – мелкими шажками…

На земле обмякшего охранника перевязали – его же рубашкой. Пуля перебила плечевую кость, застряв где‑то в мышцах. Да уж, с чем с чем, а с мышцами у охранника был полный порядок…

– И что везем на этот раз? – голос Альберта напрягся. – Опять гнилые яблоки? Или афганский кишмиш? Где ж тогда охрана? Разве ж можно такую ценность – и без конвоя?

– А иди‑ка ты… – Гоша закрыл глаза.

– Это не разговор.

– А я с предателями вообще разговаривать не желаю.

– Да? Помнишь, Гоша, как нас учили: «Не умеешь – научим, не пожелаешь…» Как там дальше‑то?

– Брось, Алька. Тебе жить, не мне. Груз хочешь посмотреть – смотри. Тоже, проблема… Какого черта ты деру‑то дал?

– А надоело все, понимаешь.

– Не понимаю. Слушай, там в аптечке промедол есть. Вкати мне, будь человеком.

– Вкачу. Глеб, найди аптечку…

– Где она и какая?

– Под сиденьем – коричневая коробочка с красным крестом.

Глеб поднялся на локомотив. Здесь воняло кровью и озоном. Он нашел аптечку и вернулся.

– Убьют ведь тебя, – говорил Гоша. – Всей командой навалятся…

– Это уже мои проблемы, – Альберт был сух. – И согласись – я вас обставил. Конвой, наверное, сняли, чтобы нас в Пикси или Сандре перехватить? Не ожидал встретиться, правда?

– Ты ведь присягу принимал… а, да что там… Слушай, ты же понимаешь – мы для них только хорошее… они же отстали на двести лет… Глушь беспросветная, тундра…

– Интересная мысль. Это не Скобликов ли наш их тут цивилизовать будет?

– И кроме Скобликова люди есть.

– Ну да. Чемдалов, Парвис, Туров. Гиганты мысли, Миклухо‑Маклаи… Цивилизаторы на клеточном уровне. Неужели ты так ничего и не понял?

– Сделай укол. Потом побазарим…

– Сделаю. Глеб, держи его на мушке… – и чуть позже, пряча в коробочку использованный шприц, совсем не похожий на привычные шприцы: – Ты отчеты Круглова о делах в Афганистане читал? Как мы их из средневековья в коммунизм переделываем? Куда там эсэсовцам…

– Брось, Алька, что ты мне баки заливаешь? Или оправдаться хочешь? Так не будет тебе оправдания. Измена всегда измена.