|
Сначала я плакала, потом… потом слёзы высохли. Ссадины на коленках болели. А мучения продолжались. Лишь только после того как я упала на пол они ушли, оставив меня в покои. В ушах до сих пор звенит их хохот… — процедила она сквозь зубы. — В ту ночь я снова сбежала, — Симка тяжело вздохнула. — Я получила свободу. Месяц свободной жизни. Ты знаешь лучше быть на улице, пускай даже и голодной, но зато можно пойти куда хочешь, делать, что хочешь и главное подальше от этих…, - девочка окинула взглядом спящих детей. — Не спрашивай меня ни о чём, — голова её бессильно поникла, голос стал еле слышен. — Больше ничего не скажу, итак слишком много рассказала… — девочкавстал. — Курить есть?
— Нет… Соболева на минуту о чём-то задумалась, а потом решительно заявила: — Всё точно убегу! Вот честное слово, убегу… Поеду на море. А ты была на море? — вдруг спросила она у Александры. — Нет… — Что ты всё заладила нет, да нет… Поедешь со мной? Сашка глянула на Серафиму. Всё изменилось, не чувствовала Александра к ней прежней ненависти, она ушла, как и призрение, злость. — Поеду! — ответила Князева и замолчала, не зная, что ещё добавить.
Затеряться в толпе на вокзале оказалось совсем легко, как и сбежать из детского дома. Рассматривая спешащих людей, Сашка плелась за подругой, всё время спотыкаясь. Денег у них не было, но девочки смогли, проскользнули в переполненную электричку никем не замеченные. Конец недели пенсионеры и не работающие граждане старались с утра уехать на дачу. Они сели у окна. Электричка дёрнулась и медленно поползла, наращивая скорость. За окном проносился лес. Стекло было холодное, и лоб Сашки, прижатый к нему, тоже становился прохладным. Укачиваемая движением вагона по рельсам она незаметно для себя задремала. — Показываем билетики, — громко выкрикивала кондукторша, продвигаясь по тесному проходу. — Гражданин ваш билетик. Не стоим, проходим… Сима толкнула Сашу. Девочка неохотно открыла глаза. — Замри, — бросила она. — Дамочка эта ваши дети? — прогремел строгий голос тётки кондукторши. — Нет… не мои… — пролепетала женщина сидящая рядом с Александрой и Серафимой. — А чьи? Дама пожала плечами. Тут глаза Симки моментально налились слезами, и она на весь вагон заревела. Рыдала девочка надрывно, на зрителя, искусно изображая горе, с обильными слезами, всхлипывая. — А… А… Билеты потеряли, последние деньги украли… А в деревне бабушка больная лежит, — подвывала Серафима, рукавом вытирая слёзы. — Тётенька не высаживайте нас. Бабушка будет волноваться, если мы не приедем этой электричкой. Пассажиры притихли, наблюдая за спектаклем. Плач Симки усиливался, под сочувствующие взгляды зрителей. Опешившая кондукторша в ступоре стояла и вовсе глаза смотрела на рыдающую девочку. — Так, так… — пробормотала женщина, придя в себя. — Говоришь, обокрали? — Серафима согласно кивнула головой, шмыгнула носом. — Билеты потеряли? А были ли они? Соболева в момент утихла, резко наклонилась под руку кондукторши и попыталась проскользнуть. — Куда собрались? — женщина схватила Серафиму и Сашку за руки. — Вот в милиции и разберёмся, был у вас билет или нет!
— Понимаете, тут такое дело… Александра пропала… На доли секунд в кабинете у Ефремова повисла гнетущая тишина. Виктор побледнел, мышцы его тела напряглись. Ведь не зря вчера вечером ему было так не по себе, словно чувствовал, что должно случиться что-то. |
