22

Кое-как совместными усилиями они втащили Тома вверх по лестнице в лагерь. Авери внес его в палатку и осторожно положил на один из спальников лицом вниз.

Мэри была бледной, как полотно. Руки у нее дрожали. Сделав над собой отчаянное усилие, она сказала почти спокойным голосом:

— Ты… ты можешь вынуть копье?..

— Да, — ответил Авери с уверенностью, которой вовсе не чувствовал. — Я вытащу его… Принеси-ка ты лучше воды… И, Мэри, знаешь, не торопись. Понимаешь?

Молча кивнув, она вышла из палатки.

— Том, — позвал Авери, становясь на колени, — старина, ты меня слышишь?

Но кроме сочувствия и жалости к Тому, Авери испытывал и гораздо более личное и отчасти даже эгоистическое чувство. «Барбара, Барбара, — эхом отдавалось у него в ушах. — Только бы с тобой было все в порядке. Любовь моя, только бы с тобой было все в порядке…»

— Том, ты меня слышишь? — еще раз спросил Авери и сам поразился внезапной грубости своего голоса.

Он хотел знать. Он обязан был знать. Он с трудом удерживался от того, чтобы схватить Тома и вытрясти из него всю правду.

— Том, ради всего святого, очнись!

Никакого ответа. Том каким-то чудом не потерял сознания по дороге в лагерь, но это и все.

«Святой Боже, — взмолился Авери, — не дай ему умереть. Я должен знать, должен…»

И вдруг его панику как рукой сняло. Ее заменило ледяное, какое-то даже немного неестественное спокойствие. Холодный пот градом катился по его лицу. Он посмотрел на Тома — на восемнадцать дюймов копья, торчащие у него из спины, на кровь, медленно растекающуюся по рубашке, покрытой уже засохшими кровавыми пятнами. Он посмотрел на Тома, и ему стало стыдно.

— Извини, старина, — тихо пробормотал он. — Я не должен расклеиваться, так ведь?

Он наклонился к копью, бормоча себе под нос:

— Во-первых, его надо вытащить. Во-вторых, есть только один способ это сделать… Не держи на меня зла, приятель. Что бы ни случилось, не держи на меня зла. Я просто несчастный дурень, который хочет сделать как лучше.

Он осторожно потянул за древко копья. Ничего не произошло. Вероятно, он застряло в кости или в мускулах. Возможно, и в том и в другом сразу.

Тогда он попробовал резко дернуть. Единственное, чего он добился, так это того, что приподнял Тома на пару дюймов от постели.

«Боже мой, — думал Авери. — Что же мне, черт возьми, делать?»

Но какое бы решение он ни принял, делать это следовало быстро. Не стоило рассчитывать на долгое отсутствие Мэри.

Ответ был очевиден. И Авери он нисколько не нравился: этот ответ низводил Тома до уровня неодушевленного куска мяса. Но раз ничего другого Авери в голову не приходило — значит, выбора не оставалось.

Наступив Тому ногой на поясницу, Авери взялся обеими руками за древко и рванул что есть силы.

Он вытащил копье. Том вскрикнул. Короткий, звериный вопль нестерпимой боли, к счастью, тут же прервавшийся — Том вновь потерял сознание. Авери очень боялся, что сейчас из раны ручьем хлынет кровь — как результат его неумелых действий. Он ведь запросто мог задеть какую-нибудь артерию или вену. Но его опасения были напрасными. Кровь по-прежнему текла жалким тонким ручейком. Копье выпало из дрожащих рук Авери…

В палатку вошла Мэри с водой и бинтами из аптечки. Увидев ее, Авери вновь обрел способность соображать и действовать. Разорвав на спине Тома рубашку, он обнажил рану. Отверстие оказалось куда меньше, чем он думал. Авери осторожно начал смывать кровь. Она уже текла медленнее.

— Ричард, как он? — спросила Мэри мертвенным, непривычно бесцветным голосом.