– Да, конечно. Ментам тоже приходится вникать в обстоятельства клиентов… Мы улавливаем.

– Я понимаю, – усмехнулась Лиса. – И вам, и нам приходится работать и с людьми, и с блядьми. Не всегда это «общение» доставляет массу светлых и радостных чувств, но… Таким образом, у агента образуется масса знакомств… Если и стоит искать врагов моих или Николая, то не в ближнем круге, а среди клиентов приятелей. Списочек их я могу быстренько набросать. Только боюсь, что он будет не очень маленький, господа.

…"Она разбивает сердца", – тихо тихо сказал Брюнет…

– Списочек, конечно, нужен, – согласился Купцов. – Но в первую очередь, разумеется, список ближнего круга. И только во вторую – ваших клиентов. Посмотрим и там… хотя вы считаете, что врагов у вас нет.

– Их действительно нет.

– Явных, Татьяна Андреевна, – возразил Купцов, – явных… Но ведь почти наверняка есть скрытые. Я не могу поверить, что в результате вашей деятельности не появилось какого то, пусть и небольшого, количества недовольных. Вы – я верю в это – отличный агент, но работа с людьми, как вы справедливо заметили, имеет свою специфику. Всегда, или почти всегда, появляются недовольные. Те, кому кажется, что их в чем то ущемили, как то обошли… Попробуйте вспомнить, Татьяна. Нам кажется – это важно.

Лисовец снова вытащила из пачки сигарету. Петрухин покосился на пепельницу, в которой лежала предыдущая, не выкуренная и на треть, щелкнул зажигалкой.

– Нам, в агентстве, – сказала Лиса, – тоже кажется очень важным сохранять нормальные отношения с клиентами. Мы смотрим в будущее, мы заботимся о своей репутации и стараемся избегать конфликтов…

– Удается? – скептически спросил Петрухин.

– Конечно, – ответила Лиса . – Ни у меня, ни у Коли нет врагов среди клиентов.

– Вам можно только позавидовать, – сказал Купцов.

Лиса широко распахнула глаза.

– Мне? После того, что произошло, можно позавидовать мне? Вы что – глумитесь?

– Нет, Татьяна Андреевна, я не глумлюсь. Я даже в мыслях не имел ничего подобного, – совершенно серьезно ответил Купцов. – Позавидовать можно тому, что вы умеете находить общий язык с клиентами в столь деликатной сфере… Да и тому хотя бы, что вы целой и невредимой остались после покушения.

– Не по детски плющит, – сказала Лиса. Что, простите?

– Не по детски плющит. Так говорит сын одного моего знакомого хирурга.

– Что за хирург?

– Николай Николаич Науменко. Прекрасный специалист. Впрочем, он не имеет никакого отношения к нашему делу… Я не считаю, господа, что вышла из под обстрела целой и невредимой – часть меня уже убили… Не по детски плющит, господа, не по детски.

Лиса на секунду прикрыла глаза… Шел ливень. Слепой Киллер в Капюшоне вышел из грозы и поднял руку с пистолетом… С неба сыпались куски грома… Тане хотелось заплакать. Она не заплакала, она открыла глаза и слабо улыбнулась Петрухину.

– Все таки, Тань, повезло, – сказал Дмитрий. – Если бы стрелок был стоящий… ну, в общем, ты понимаешь.

– Да, конечно. Если бы стрелок был как Папа…

– Чей папа? – спросил Петрухин.

– Папа? Папой я звала своего первого мужа – Владимира Палыча Старовойтова. Он старше меня на двенадцать лет.

– А при чем здесь Папа? – спросил Купцов.

– Ни при чем, – пожала плечами Татьяна. – Просто Папа – настоящий стрелок. Мастер спорта, неоднократный призер Союза и Европы.